Международный Социально-экологический Союз Международный Социально-экологический Союз
  О нас | История и Успехи | Миссия | Манифест

Сети МСоЭС

  Члены МСоЭС
  Как стать
  членом МСоЭС

Дела МСоЭС

  Программы МСоЭС
  Проекты и кампании
   членов МСоЭС

СоЭС-издат

  Новости МСоЭС
  "Экосводка"
  Газета "Берегиня"
  Журнал Вести СоЭС
  Библиотека
  Периодика МСоЭС

ГЛАВА 2.
ПОДГОТОВКА К НАСТУПАТЕЛЬНОЙ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЕ

После второй мировой войны в Советском Союзе сложился самый мощный в мире секретный военно-биологический научно-производственный архипелаг, который включал около 40 учреждений - институтов и заводов. Он включал две мощные специализированные "наступательные" системы биологической войны - военную и гражданскую. К концу эпохи М.С.Горбачева все было готово к ведению тотальной наступательной биологической войны.

Разумеется, обеим советским "наступательным" системам биологической войны официально приписывались лишь оборонительные цели, то есть нацеленность на создание исключительно средств защиты от биологического оружия.

Это было неправдой.

На самом деле оборонительными задачами многие годы занималась и ныне продолжает заниматься главным образом третья специализированная система - уже упоминавшаяся группа так называемых противочумных гражданских институтов Министерства здравоохранения СССР.

Военные биологи всех стран заверяют, что отличить наступательные работы по биологическому оружию от оборонительных невозможно. Это неверно - можно, если хотеть. Принципом советской военно-биологической доктрины было создание многочисленных новых боевых штаммов патогенов, которые еще не были известны "вероятному противнику". Соответственно, против них нет противоядий - ни вакцин, ни антибиотиков [10]. Этот принцип нельзя считать оборонительным, это был мощный толчок гонке военно-биологического оружия.

С разговорами об оборонительном и наступательном биологическом оружии покончил Б.Н.Ельцин. В самом начале своего правления он не только подтвердил приверженность новой России принципам Конвенции о запрещении биологического оружия [72], но и прямо запретил ее нарушать, заодно провозгласив в этом трудном вопросе принципы открытости и доверия [154].

Так проблема советского биологического оружия вышла, наконец, из сферы государственной тайны и стала предметом знания всего общества. К сожалению, государственная бюрократия новой России не поторопилась к обществу с рассказами о постыдном прошлом. И это чрезвычайно опасно.

Вот почему нашему обществу в порядке самозащиты следует внимательнее приглядеться к унаследованному от советских времен архипелагу наступательной биологической войны, к его научному и промышленному потенциалу. Имеющихся на сегодняшний день данных для этого вполне достаточно [5,6,8-11,155-205].

2.1. АРХИПЕЛАГ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ

Применение биологического оружия во второй мировой войне было скорее эпизодическим. Однако и эти практически не известные обществу "эпизоды" не могли не привести к далеко идущим организационным выводам.

Строительство советской военно-биологической империи, рухнувшей вместе с советской властью, началось сразу же после окончания второй мировой войны. При этом параллельно решались две группы близких задач подготовки и к биологической, и к химической войне, причем иногда их решали одни и те же организации. Так что деятельность обоих комплексов - военно-биологического и военно-химического - иногда пересекалась.

2.1.1. АРМИЯ

Именно тогда к первому армейскому институту наступательной биологической войны, прочно осевшему в Кирове, были присоединены два других.

В 1946 году И.В.Сталин принял принципиальное решение, а Е.И.Смирнов его исполнил - в Свердловске (Екатеринбурге) был создан второй военно-биологический институт. И этот шаг был прямым результатом анализа практики японских создателей биологического оружия. Суд над японцами был еще впереди (он состоялся в декабре 1949 года), а в руках у советских военных биологов уже имелась захваченная во время боевых действий в Манчжурии техническая документация на комплекс производств биологического оружия. И были те японские производства и крупнее, и совершеннее советских [10]. Так что военный институт Свердловск-19, специализировавшийся в основном на биологическом оружии на основе бактерий и на специальной технике изготовления и применения биологических боеприпасов, просто воспользовался на первых порах чертежами и знаниями японских энтузиастов биологической войны.

Озабоченность тандема И.Сталин-Е.Смирнов насчет "биологической угрозы" была такова, что в 1949 году они позаботились о выпуске перевода книги западного автора Т.Розбери "Мир или чума" - не было у них других занятий посреди разрухи. Однако военные биологи не только позаботились об издании западной книги, но и восприняли оттуда основную доктрину будущей биологической войны - аэрозольную [6].

Генерал П.Н.Бургасов ностальгически вспоминает, как в 1950-1953 годах он создавал биологическое оружие под непосредственным руководством тогда еще всесильного Л.П.Берия, который как заместитель председателя правительства СССР лично "вел" некоторые важнейшие темы по новым видам оружия, в том числе по оружию массового поражения [171].

Именно тогда, в 1954 году, в порядке расширения фронта работ в Загорске (Сергиевом Посаде) был создан третий секретный военно-биологический институт, который сосредоточился на создании оружия на основе вирусов и токсинов. Основу института Загорск-6 составил прибывший из Кирова вирусологический отдел.

В первые послевоенные годы образцы биологического оружия испытывались вахтовым методом на официально необитаемом острове Возрождения в Аральском море (Аральск-7). Однако руководство Советской Армии сочло этот метод работы не подходящим для решения все более расширяющегося круга задач в области биологического оружия. В 1952 году было принято решение организовать на острове постоянное военно-биологическое подразделение, которое было названо Полевой научно-исследовательской лабораторией и начало действовать с 1954 года [31,34].

Ну а постоянной кузницей кадров для военно-биологических дел стала Военно-медицинская академия (ВМА, С.-Петербург), где кузнецкое дело было поставлено на поток. ВМА окончили многие военные, составившие впоследствии костяк военно-биологического истеблишмента (по-современному - "питерцы"), а также всего ВБК - генералы И.П.Ашмарин, Д.В.Виноградов-Волжинский, Л.А.Ключарев, В.А.Лебединский, В.И.Огарков, В.Н.Паутов и многие другие [6]. Кое-что сделала и другая академия - ВММА (Военно-морская медицинская академия), пока не была расформирована.

Таким образом, к середине 1950-х годов в Советской Армии сложилась чисто внутренняя система подготовки к наступательной биологической войне, главным образом против живой силы "вероятного противника". Система включала большую когорту людей, испытательные полигоны, хранилища биологических боеприпасов, три мощных специализированных военно-биологических института (в Кирове, Загорске и Свердловске), а также. специализированные кафедры военно-учебных заведений. Не хватало лишь соответствующих заводов, однако тогда было не до этого - возведение заводов биологического и химического оружия было тогда менее приоритетным в сравнении с предприятиями ядерной войны.

Не удивительно поэтому, что на Западе вызвало большой переполох заявление маршала Г.К.Жукова 1956 году о том, что в будущей войне Советский Союз будет располагать не только химическим, но и биологическим оружием.

Удивительно лишь то, что оно прозвучало. Потому что резкое усиление работ по подготовке к биологической войне тогда тщательно скрывалось. А пропагандистским прикрытием этих работ служили заявления, что речь идет будто бы о создании средств защиты от биологического нападения "вероятного противника". Впрочем, это в тех редких случаях, когда ВБК СССР/России снисходил до каких-либо объяснений [23,50,51,54,64-69].

Не забывали и о руководстве. В процессе реформ, последовавших за смертью И.В.Сталина (1953 год), армейская военно-биологическая система изменилась не сразу. Поначалу после ареста Л.П.Берия П.Н.Бургасову пришлось самому управляться с разработками биологического оружия в рамках 7-го управления Генерального штаба Вооруженных сил СССР в должности заместителя начальника [171], где велись и другие работы по оружию массового поражения. В дальнейшем все работы по наступательному биологическому оружию были объединены в рамках 15-го Главного управления Генштаба (п/я А-1968). Именно этот секретнейший орган страны возглавил подготовку Советского Союза к наступательной биологической войне - не только в армии, но и во всех задействованных гражданских ведомствах. Первым главой 15-го управления был в 1960-1985 годах генерал-полковник Е.И.Смирнов (в 1955-1960 годах он занимался тем же самым как руководитель Главного военно-медицинского управления минобороны СССР) - в течение четверти века Е.И.Смирнов вполне устраивал и Н.С.Хрущева, и Л.И.Брежнева, и Ю.В.Андропова. Ну а при М.С.Горбачеве генерала Е.И.Смирнова на посту начальника 15-го управления сменили не известные нашему обществу генералы В.А.Лебединский (с 1985 года) и В.И.Евстигнеев (1990-1992 годы).

Что до военных химиков, которые в 1920-х годах начинали строить систему биологического нападения, то в их сферу военно-биологическая проблема вернулась лишь в 1992 году (после упразднения 15-го управления Генштаба), как утверждается, лишь в защитной форме [69].

2.1.2. ДРУГИЕ МИНИСТЕРСТВА И ВЕДОМСТВА

Хотя в системе биологического нападения лидировали генералы, однако после войны она уже не могла развиваться в отрыве от иных ведомств. В послевоенные годы серьезный толчок получили исследования в области биологического оружия в двух специализированных гражданских министерствах - Министерстве здравоохранения СССР (МЗ СССР) и Министерстве сельского хозяйства СССР (МСХ СССР) - и в других ведомствах.

Минздрав

Второе главное управление МЗ СССР контролировало примерно 10 институтов противочумной системы (Ростов-на-Дону, Волгоград, Саратов, Иркутск, Ставрополь, Самара, Алма-Ата, Минск и т.д.) и исследовательские центры по микробиологии и эпидемиологии. Они должны были специализироваться исключительно на защитной проблематике биологической войны - противостоянии особо опасным инфекциям (чуме, холере, сибирской язве и т.д.).

Однако их защитная функция была более широкой. Защищать страну надобно было вне зависимости от происхождения опасности - в результате действий армии "вероятного противника" и от природных инфекций.

На самом деле, помимо оборонительных, противочумные институты решали также и наступательные задачи биологической войны - изучались новые штаммы патогенов, которые могли быть использованы в качестве оружия [10]. Мишень - живая сила и население "вероятного противника" (вспомним на сей счет соображения Я.М.Фишмана времен 1928 года об использовании учреждений наркомздрава для решения задач военного ведомства без открытия своих истинных целей [74]).

Однако оборонительная биологическая система в принципе не пересекалась с обеими наступательными - военной и гражданской, а ее специалисты не допускались к секретам биологической войны [6]. Впрочем, некоторые противочумные институты, например в Ростове, Саратове, Ставрополе, изменяли официальному предназначению и также участвовали в решении наступательных задач. Однако, скорее на подхвате.

Поскольку в России противочумные институты начали возникать еще в XIX веке, развитие работ происходило не за счет создания новых институтов, а главным образом за счет расширения и изменения фронта работ в действующих. В частности, в противочумных институтах, а также в Москве в Институте эпидемиологии и микробиологии им.Н.Ф.Гамалеи начали заниматься генетикой вирулентности возбудителей особо опасных инфекций [6].

В 1970-х годах противочумные институты Куйбышева и Минска, Саратова и Иркутска, Волгограда и Алма-Аты начали получать серьезные ассигнования на генетические исследования, которые были ориентированы на военно-биологическую проблематику [10].

Для примера приведем информацию о деятельности противочумного института, созданного в 1949 году в Алма-Ате на основе довоенной биофабрики. Он располагал 19 эпидемиологическими станциями в подведомственном регионе Центральной Азии. Численность персонала составляла 450 человек, работавших в 4 лабораториях, в том числе генетической. В институте действовал также завод по производству вакцин и тест-систем против таких заболеваний, как сибирская язва, чума, туляремия, бруцеллез, холера и др. Помимо обслуживания гражданских нужд, институт занимался также работами по проблематике защиты от биологического нападения. Получал институт и зарубежные боевые штаммы опасных патогенов [11].

А еще минздрав СССР не забывал задействовать Институты вирусологии в Москве и Свердловске.

Хорошо заселенное "специалистами", но практически не известное жителям СССР Третье главное управление при МЗ СССР не столько обеспечивало надзор и защиту сограждан от работ над созданием советского оружия массового поражения, в том числе биологического и химического, сколько опустошало казну за счет секретной программы "Флейта". Это была программа работ по созданию нового вида химико-биологического оружия - психотропного. Имелись в виду такие химические вещества, которые могут изменять поведение человека [10].

В частности, в Москве этим занимался созданный в 1985 году Институт прикладной молекулярной биологии (впоследствии Российский научный центр молекулярной диагностики и лечения). И этот и ряд другие институтов работали на программу "Флейта", целью которой было получение психотропных и нейротропных веществ для специальных операций КГБ, включая политические убийства [10].

Минлесхоз

В соответствии с постановлением ЦК КПСС и Совета Министров (СМ) СССР от 5 января 1973 года в системе лесного хозяйства страны в первой половине 1970-х годов был организован специальный институт леса - ВНИИ химизации лесного хозяйства, который был нацелен на весь круг секретной проблематики (г.Ивантеевка Московской области).

Работники Минлесхоза, кто зарабатывал на жизнь подготовкой к войне против растительности "вероятного противника", кормились за счет секретной программы под названием "Флора".

Минсельхоз

В послевоенные годы получила мощный толчок и проблематика институтов МСХ СССР, которая связана с разработкой средств и способов поражения растений и животных - тех, что составляют основу экономического потенциала "вероятного противника". До середины 1950-х годов такие работы велись на "действующих площадях" - во Всесоюзном институте защиты растений (ВИЗР) МСХ СССР и его Среднеазиатском филиале и некоторых других институтах МСХ СССР. Сочетались все методы - биологические и химические.

УГРОЗА С ЗАПАДА?

"По имеющимся данным, специальными научными учреждениями США, Канады, Англии и др. капиталистических стран ведутся интенсивные исследования по разработке биологических и химических средств поражения сельскохозяйственных растений. Для уничтожения посевов пшеницы и ржи в СССР готовится стеблевая ржавчина, посевов картофеля - фитофтора, а для уничтожения посевов хлопчатника, подсолнечника и сои - гербициды 2,4-Д и 2,4,5-Т.

В связи с этим необходима разработка методов и средств защиты посевов пшеницы и ржи от стеблевой ржавчины, картофеля - от фитофторы, хлопчатника, подсолнечника и сои - от химических веществ гербицидного действия.

Система защиты указанных культур должна складываться из методов, позволяющих устанавливать факт применения противником биологических, химических средств, своевременно определять границы пораженных территорий в сочетании с методами ликвидации и локализации очагов заражения, а также путем подбора и возделывания устойчивых к заболеваниям сортов сельскохозяйственных культур... "

Начальник Управления научно-исследовательских учреждений
Министерства сельского хозяйства СССР В.Сюрин
Начальник штаба союзной службы защиты растений В.Стативкин
21 мая 1963 г.
Из "Объяснительной записки к проблемно-тематическому
плану научных исследований по защите сельскохозяйственных
растений от биологических, химических и радиационных
средств поражения на 1964-1965 гг."

Очередной толчок этим работам был дан 15 февраля 1956 года, когда было принято постановление СМ СССР о развитии работ по созданию химических и биологических веществ для поражения растений и сельскохозяйственных животных "вероятного противника". Соответственно, в конце 1950-х годов система институтов МСХ СССР была резко расширена.

Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 7 августа 1958 года об усилении работ в области микробиологии и вирусологии были созданы две группы новых НИИ, нацеленных на занятия секретной военной проблематикой по разработке средств поражения растений и животных с помощью биологических и химических средств.

Три института были созданы для разработки средств поражения растительности - Всесоюзный НИИ фитопатологии (координатор, пос.Голицыно Московской области) с филиалами в Приморском крае (с.Камень-Рыболов Ханкайского района) и в Грузии (г.Кобулети), Среднеазиатский НИИ фитопатологии (Ташкентская область, с.Дурмень) и Северо-Кавказский НИИ фитопатологии (район г.Краснодара).

Другие три института были организованы для разработки средств поражения животных - Всесоюзный НИИ ветеринарной вирусологии и микробиологии (г.Покров, Владимирская область), Всесоюзный научно-исследовательский ящурный институт (Владимирский район Владимирской обл.) и Джамбульский научно-исследовательский сельскохозяйственный институт ДНИСХИ (Казахстан).

Все эти новые институты биологической войны были объединены в рамках 7-го (специального) управления МСХ СССР, созданного тем же постановлением. Здесь собрались секретные институты, не относившиеся к числу нормальных организаций сельскохозяйственной академии ВАСХНИЛ. Непосвященные знали его под названием-прикрытием - как управление научно-исследовательских учреждений МСХ СССР. По планам этого управления работали также многие другие ("открытые") институты - Всесоюзный НИИ защиты растений (ВИЗР) МСХ СССР, ВНИИ химических средств защиты растений (ВНИИХСЗР) МХП СССР, а также ряд НИИ Украины.

ГЕРБИЦИДЫ - В БОЕВОМ СТРОЮ:

"Применение гербицидов в качестве боевых средств - для уничтожения урожая противника - крайне неэффективно. Подсчитано, например, для того, чтобы полностью уничтожить урожай на Кубани, необходимо задействовать чуть ли не всю авиацию НАТО в течение недели. Это же бессмысленно во время войны! - так компетентно убеждали меня специалисты НИИ фитопатологии.

- Нет, нет, мы никогда не вели никаких разработок для военных!

Познания моих собеседников - ученых-фитопатологов в такой деликатной сфере, как военная химия, оказались весьма обширными. Мне, дилетанту, было очевидно, что директор НИИ, ученый секретарь, заместитель директора по науке очень хорошо ориентируются в современных теориях ведения химической войны.

Мой вопрос по поводу достижений застал ученых врасплох: уныло переглянувшись, они сообщили, что у НИИ нет разработок не то что мирового уровня, но и вообще применяемых сейчас в нашем сельском хозяйстве...

Более 30 лет эта контора над чем-то интенсивно работала, перевела миллионы еще доинфляционных рублей, проводила тысячи экспериментов по всей стране - от Сахалина до Кубани. И никаких разработок, внедренных в технологию для сельского хозяйства?! Чьи же заказы они выполняли? Например, профессор института Н.К.Близнюк?

НИИ вел разработки в интересах военных - исследовал возможность применения гербицидов сплошного действия для уничтожения урожая противника на корню. Американцы, убедившись в бесперспективности этого направления, еще в начале 1960-х, воспользовались войной во Вьетнаме, чтобы под шумок избавиться от огромных запасов этих крайне токсичных веществ. Наши же "оборонщики" даже в конце 1980-х пытались найти гербицидам военное применение.

По словам пожелавших остаться неназванными химиков, на Кубани продолжают экспериментировать с гербицидами, не предназначенными для применения в сельском хозяйстве.

Впрочем, полковники фитопатологических войск паслись не только на кубанских огородах. В тропических тоже - изучали на месте "передовой боевой опыт", пытаясь творчески переработать его. Все они находились под крышей и ныне существующего, но малоизвестного широким кругам Тропического центра. Сей центр, находясь формально под эгидой Академии наук, фактически является составной частью химических войск - еще год назад в заместителях руководителя Тропического центра ходил академик Кунцевич, являвшийся одновременно и заместителем командующего химическими войсками" [38].

Все эти работы велись по общей секретной программе "Экология" [10].

В качестве примера рассмотрим ДНИСХИ, расположившийся непосредственно при полигоне минобороны СССР в военном поселке Гвардейский в 3 км от ст.Отар. Руководство института составили действующие армейские офицеры. Численность персонала достигала 400 человек, территория - 19 гектаров. Помимо 15 лабораторий, институт располагал виварием и теплицей. Испытания проводились на полигоне.

При создании ДНИСХИ планировалось проведение работ по созданию средств борьбы против домашних животных - скота и птицы. В 1970 годах фронт работ был распространен на средства против растений. Исследовались боевые свойства таких возбудителей, как вирусы и грибки. Здесь изучались вирус чумы рогатого скота, вирус болезни Newcastle, вирус африканской свиной лихорадки, вирус oспы овец, вирус oспы коз, вирус oспы птиц, вирус "голубого языка" (катарральная лихорадка овец), вирус герпеса (болезнь Aujeszky's), грибок ржавчины злаков [11]. В частности, работы с чумой крупного рогатого скота велись с 1959 года. Военные исследования были прекращены лишь в 1991 году.

"Оборонные" работы по созданию оружия против растений и животных координировались специально созданным секретным научно-техническим советом. В частности, приказом по МСХ СССР № 245-24с от 23.12.1963 года в секцию "растений" были включены Ю.Н.Фадеев (директор ВНИИ фитопатологии), Н.Н.Мельников (заместитель директора ВНИИХСЗР), представитель минобороны подполковник Н.К.Близнюк (под "крышей" зав. лаборатории ВНИИ фитопатологии), И.М.Поляков (директор ВИЗР), Н.А.Глушенков (директор Среднеазиатского НИИ фитопатологии), Е.Д.Руднев (директор Северо-Кавказского НИИ фитопатологии), В.Г.Жерягин (заместитель директора Джамбульского НИСХИ) и многие другие.

В 1970-х годах, когда работы по оружию против растений и животных обрели большие масштабы, секретный научно-технический совет стал межведомственным.

Дальнейший толчок работам по созданию оружия против растительности "вероятного противника" был дан постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 5 января 1973 года № 22-7 "Об усилении научных и опытно-конструкторских работ по созданию химического оружия для поражения растительности и разработки средств и методов защиты от него". Теперь эта деятельность приобрела тотальный характер.

Минхимпром

Начиная с 1950-х годов во ВНИИХСЗР и его филиале в Уфе, во ВНИИ фитопатологии, а также в АН СССР было синтезировано множество других гербицидов, пригодных для военных целей. Они были произведены в опытных производствах Щелковского и Уфимского филиалов ВНИИХСЗР, а также на опытном заводе Киевского филиала ГосНИИхлорпроекта. Полномасштабные испытания гербицидов для поражения растительности "вероятного противника" проводились в Ивантеевском лесном селекционном опытно-показательном питомнике, Ленинградском НИИ лесного хозяйства, филиалах ВНИИ фитопатологии, в Северо-Кавказском и Среднеазиатском НИИ фитопатологии, в лесах Красноярского края (Ермаковский лесхоз и др.), Костромской области (Чернолуховский лесхоз ВНИИ химизации лесного хозяйства), Архангельской области, Новосибирской области и т.д. Во время испытаний боевых в те годы гербицидов пострадали не только мишени, но и иная флора и фауна. Известны случаи гибели тетеревов и других птиц и даже лосей и т.д.

Принципиальный этап работ по созданию гербицидного оружия был завершен в конце 1970 годов, а его участники были увенчаны наградами.

Большая и малая наука

Не отстала и Академия Наук (АН) СССР. В ней было создано специальное отделение биохимии, биофизики и химии физиологически активных соединений. Институт биоорганической химии (Москва) был в нем ведущим, но не единственным. По линии инициированной членами АН СССР программы "Костер" действовали по крайней мере 4 академических института. Помимо названного, это были Институт молекулярной биологии в Москве, а также Институт биохимии и физиологии микроорганизмов и Институт белка в Пущино (Московская область) [10,69].

Соответствующие задания давались и республиканским академиям. В связи с этим показательно заявление директора Института генетики и экспериментальной биологии растений в Ташкенте (Узбекистан), теперь гражданской организации, А.Абдукаримова. Он сообщил, что в советские времена здесь разрабатывали патогены против пшеницы и другие микроорганизмы против растительности [161].

2.1.3. УТОЧНЕНИЕ СТРАТЕГИИ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ

С середины 1960-х годов в связи с успехами в области ядерного и ракетного оружия в руководстве страны возникли определенные сомнения в целесообразности дальнейших разработок биологического оружия. Помимо избыточности этого вида вооружения в общей системе вооружений страны, был и такой мотив, как возможность "обратного эффекта" ("палки о двух концах", обсуждавшейся в Советском Союзе еще в 1920-1930-х годах [75,85]), то есть возврата эпидемий к тем, кто их наслал на врага. Указывалось, что из-за этого будто бы в стране произошло некоторое торможение соответствующих работ [6].

Фактически серьезного торможения все же не случилось. Просто в 1960-х годах ВБК несколько изменил стратегию развития, придав ей существенную индустриальную составляющую.

С точки зрения промышленности в Советском Союзе произошел не известный обществу принципиальный поворот - начала активно создаваться специализированная микробиологическая промышленность "двойного назначения", которая в любой момент могла быть преобразована в индустрию биологической войны. Деятелям ВБК не составило труда убедить Н.С.Хрущева в том, что все это происходит в рамках индустриализации сельского хозяйства, что белки надобно выращивать не на полях и фермах, а в цехах передовых социалистических предприятий.

Помогло. В 1966 году все ранее заложенные предприятия биотехнологического профиля были объединены в одну систему - Главное управление микробиологической промышленности при СМ СССР, которое известно обществу как Гламикробиопром. Именно тогда началось, например, строительство ряда заводов белково-витаминных концентратов, которыми общественность страны активно интересовалась в конце 1980-х годов. Среди прочего, в 1960-х годах новым ведомством была построена базовая часть Пензенского завода "Биосинтез", в которой было заранее предусмотрено приспособление в любой момент к выпуску средств ведения биологической войны.

Ну а в научном плане бактериальные аэрозоли (средство ведения биологической войны) тоже продолжили активно изучать, только стали их исследовать будто бы с точки зрения применения "в мирных целях". В результате на свет стали появляться соответствующие "мирные" работы биологического генералитета - Н.И.Александрова, В.А.Лебединского, В.И.Огаркова, К.Г.Гапочко [6,203].

Кстати, напоминание об "обратном эффекте" не было лишним - биологический генералитет стал более серьезно выбирать средства ведения биологической войны. Теперь вроде бы не стали зацикливаться только лишь на заразных возбудителях - холере, чуме, оспе, но также ориентироваться и на инфекции, не передающиеся от человека к человеку - сибирскую язву, туляремию.

Следует подчеркнуть, что на рубеже 1960-1970-х годов в мире случился перелом в отношении к биологическому оружию как к средству ведения войны. При этом наиболее мощные в военном отношении страны - США и СССР - повели себя прямо противоположным образом.

Известно, что 25 ноября 1969 года, в разгар неправедной войны во Вьетнаме, президент США Р.Никсон подписал документ о прекращении работ по созданию наступательного биологического оружия (то есть работ по созданию боевых штаммов смертельных микроорганизмов и соответствующих боеприпасов для их боевого применения). 14 февраля 1970 года им же было объявлено об уничтожении запасов токсинного оружия США [4].

Причина этих решений для нормального демократического государства была вполне банальна - отрицательное общественное мнение, сложившееся после гибели стада овец в штате Юта в 1968 году.

"Независимый журналист" называет даже численность погибших овец [56].

КАК КОНЧАЮТСЯ ВОЙНЫ:

"Весной 1968 г. в американском штате Юта... неподалеку от военного центра испытаний химического и бактериологического оружия Дагуэй, внезапно сдохло шесть тысяч четыреста овец.

Военные чины с невинным видом в течение восьми месяцев отрицали свою причастность к этому происшествию. Однако под давлением улик они вынуждены были признать "небольшую ошибку", допущенную при испытании нового вида оружия. "Неожиданно изменилось направление ветра",- сказал армейский представитель, поясняя, как овцы попали в смертоносное облако.

"А если бы оно было отнесено ветром в другую сторону? - спросил корреспондент. - Ведь там мог быть город!"

Генри Саттон, США, "Наш современник", 1977 г.

Подчеркнем, что решение Р.Никсона не было односторонним биологическим разоружением, поскольку были сохранены все необходимые оборонительные работы в области биологического оружия, такие, например, как иммунизация и проблемы биологической безопасности. Однако, часть зданий головного военного научно-исследовательского центра Форт-Детрик (Camp Detrick, г.Фредерик, штат Мэриленд), ставших в связи с решением президента ненужными, была передана Национальному институту рака. Группа зданий в г.Пайн-Блафф (штат Арканзас), где в 1953-1969 годах осуществлялся выпуск биологических боеприпасов, также были за ненадобностью переданы гражданскому ведомству [4].

С учетом указанных фактов совсем иначе смотрится заключение в 1972 году Конвенции о биологическом оружии [72]. Оказывается, именно США были реальным мотором при организации мирового сообщества на этот принципиальный шаг. Что касается Советского Союза с его пресловутым "планом мира", то реально им была осуществлена совсем иная программа - агрессивная. Такое и только такое заключение может быть сделано после анализа мероприятий, фактических осуществленных в Советском Союза после 1972 года. И существовавшее в те годы состояние холодной войны не может что-либо изменить, потому что уровень засекреченности работ в области биологического оружия указывает, что готовились к реальному, боевому применению этих варварских средств.

Ныне все эти факты широко известны всему миру, за исключением разве что Советского Союза, где они были сознательно скрыты от общества с помощью общедоступных книг, издававшихся "для простого народа" (см., например, [76]).

Почему? Потому что у властей Советского Союза были противоположные планы. И они продолжали действовать так, как если бы у них в мире был реальный враг, собиравшийся нападать на Страну Советов с помощью таких видов варварского оружия, как биологическое и химическое.

Так, 9 апреля 1970 года родилось целое постановление СМ СССР, в котором Минздрав, Минсельхоз, Гидрометслужба, Штаб гражданской обороны и его "патрон" минобороны СССР обязывались организовать не позднее 1970 года повседневный контроль за загрязнением нашей окружающей среды ОВ "вероятного противника". Аналогичные решения касались и биологического оружия. Денег выели эти ведомства немало, однако ни биологического, ни химического контроля в серьезной форме нет и в XXI веке. И не будет.

Впрочем, собирались не только и не столько обороняться, сколько нападать.

Новый мощный толчок развитию индустрии "двойного назначения" был задан постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 8 августа 1970 года "О мерах по ускорению развития микробиологической промышленности". В соответствии с ним, было начато возведение нескольких новых промышленных баз, в том числе завода "Прогресс" в Степногорске (Казахстан) - будущего флагмана биологической войны.

2.1.4. ГЕННО-ИНЖЕНЕРНЫЙ ПОВОРОТ

Разгром современных направлений биологии, произведенный в Советском Союзе в 1930-1950-х годах научным бандитом Т.Д.Лысенко по заказу ЦК ВКП(б), не мог не сказаться на эффективности работ в области биологического оружия. Это серьезно беспокоила власти страны. И она принимала меры к тому, чтобы хотя бы военно-биологические работы велись без научного шаманства, с использованием достижением нормальной биологии, включая достижения современной генетики.

Так что не приходится удивляться тому, что инициатором такого подхода был КГБ СССР, чья разведка давно и небезуспешно наблюдала за приложениями успехов молекулярных биологов Запада к решению задач подготовки к биологической войне. Еще в 1961 году председатель КГБ А.Н.Шелепин был озабочен необходимостью "усиления научно-исследовательских работ по генетике вирусов и биохимии нуклеиновых кислот" в стране. А к нему присоединилось в этом деле также и минобороны. Разумеется, делалось все это не для целей развития науки - этим занимались другие ведомства.

ГЕНЕТИКУ - НА СЛУЖБУ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЕ:

ЦК КПСС

"По Вашему поручению в связи с письмом Председателя комитета государственной безопасности тов.Шелепина А.Н. от 14 июля с.г. о принятии необходимых мер к усилению научно-исследовательских работ по генетике вирусов и биохимии нуклеиновых кислот ДОКЛАДЫВАЮ:

Достижения последних лет по направленному изменению антигенной структуры и повышению агрессивности возбудителей инфекционных болезней человека, животных и растений создают перспективу получения вирусов и микробов с нужными биологическими свойствами; поэтому работы в области генетики вирусов и биохимии нуклеиновых кислот могут иметь важное военное значение.

В СССР широко проводятся исследования в области генетики животных и растений. Что же касается работ по биохимии нуклеиновых кислот и генетике вирусов, то исследования в этой области проводятся в недостаточном объеме и требуют их усиления.

С целью форсирования научных работ в этом направлении 14 июля 1961 г. в Министерстве обороны СССР на специальном заседании НТС с участием представителей ученых от министерств здравоохранения СССР, сельского хозяйства СССР и министерства обороны СССР обсуждался вопрос получения высокоагрессивных возбудителей инфекционных болезней. НТС наметил мероприятия по расширению объема указанных работ и определил основные направления исследований в этой области, которые будут проводиться в научных учреждениях системы АН СССР и АМН СССР, в частности разработку вопросов биохимии нуклеиновых кислот целесообразно организовать в недавно созданном Институте радиационной и физико-химической биологии АН СССР.

Мною даны указания Всесоюзному НИИ ветеринарной вирусологии и микробиологии и Всесоюзном НИИ фитопатологии 7-го (специального) управления МСХ расширить объем работ по биохимии нуклеиновых кислот в связи с необходимостью изучения вопросов направленной изменчивости вирусов и генетики микроорганизмов. Министр сельского хозяйства СССР М.Ольшанский" 17 августа 1961 г.

Памятуя об озабоченности властей в отношении генетических исследований для целей биологической войны, которые существовали еще в начале 1960-х годов, отметим два принципиальных события, произошедших в мире в 1972 году и имеющих прямое отношение к биологическому оружию, - биологическое и политическое.

Во-первых, в 1972 году настала новая эра в биологии. Тогда на Западе возник новый раздел биологии под звучным названием генетическая инженерия. Дело в том, что именно в 1972 году в лаборатории П.Берга (Станфордский университет, США) удалось получить первую рекомбинантную (гибридную) ДНК (рекДНК), в которой были соединены фрагменты ДНК двух различных живых организмов - фага лямбда и кишечной палочки с циркуляцией ДНК обезьяньего вируса 40. Другими словами, впервые была показана принципиальная возможность манипулирования с генетическим веществом живых организмов. Это достижение открыло перед учеными-биологами всего мира гигантские перспективы в решении ранее не решавшихся задач - создании новых способов получения биологического материала и, как следствие, получении новых биологических препаратов, в которых нуждаются люди.

ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ИНЖЕНЕРИЯ

Генетическая инженерия - раздел молекулярной биологии, связанный с целенаправленным конструированием новых, не существующих в природе сочетаний генов с помощью генетических и биохимических методов. Основан на извлечении из клеток какого-либо организма гена или группы генов, соединении их с определенными молекулами нуклеиновых кислот и внедрении полученных гибридных молекул в клетки другого организма.

Открывает новые пути для решения некоторых проблем генетики, медицины, сельского хозяйства, биотехнологии.

Во-вторых, 10 апреля 1972 года была подписана международная "Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении" [72]. Количество подписавших этот документ стран было по тем временам очень значительное - 108, в их числе был и Советский Союз.

Весь цивилизованный мир был вынужден выбирать в тот год свой путь - искать ли новые пути в создании биологического оружия или же попытаться, несмотря ни на что, найти дорогу к миру без этого опаснейшего вида оружия массового уничтожения.

К сожалению, в Советском Союзе история пошла по самой сложной, особо циничной траектории из числа тех, что можно было себе представить. Наш ВБК решил изобразить готовность к исполнению Конвенции о запрещении биологического оружия [72] и в то же время начать подготовку к масштабной биологической войне. Так советская власть повторила сценарий событий, которые последовали за подписанием еще Женевского протокола 1925 года [71].

2.1.5. РОЖДЕНИЕ "БИОПРЕПАРАТА"

Итак, в условиях генно-инженерного поворота группа очень известных членов АН СССР (в их числе были такие руководители, как Ю.А.Овчинников и Г.К.Скрябин) обратилась в ЦК КПСС с предложением принципиально изменить подход к созданию биологического оружия. Они выдвинули идею создавать средства биологического нападения не с помощью постепенного "воспитания" известных патогенов, например бактерий сибирской язвы и чумы (воспитания по-мичурински), а по-новому, то есть с помощью прямого преобразования природы - путем вмешательства в наследственные механизмы. В основе обращения была идея разработки пептидного оружия на основе регуляторных пептидов (регулирующих в живых организмах различные проявления - от страха до сердечного приступа и паралича) и соответствующих генов [6,10].

Не всякая идея даже очень крупных и влиятельных людей находила в советские времена путь к органам чувств членов Политбюро ЦК КПСС. Однако эта варварская идея руководством страны была не только услышана, но и немедленно переплавлена во множество директивных документов.

Сначала была создана очень высокая и секретная государственная комиссия, которая изучила подходы, применявшиеся в 15-м управлении Генштаба к разработке биологического оружия. И в нее было даже допущено несколько высокопоставленных членов АН СССР. А вот по результатам работы той комиссии в 1973 году появилась серия соответствующих секретных постановлений ЦК КПСС и СМ СССР. В них были обнажены недостатки в подходах к биологическому вооружению страны и поставлены задачи в отношении подготовки к тотальной биологической войне на принципиально новой научной базе - с широким применением средств современной молекулярной биологии и генетической инженерии [6].

Одним из тех постановлений было решено создать в Советском Союзе новую, параллельную систему подготовки к наступательной биологической войне, взяв за основу (по современному, "крышу") давно подготовленный Главмикробиопром при СМ СССР. Вряд ли те инициативные члены АН СССР даже могли себе представить, как они сыграли в интересах советского ВБК и как они подставили подножку всему миру, оказав Советской Армии помощь в продлении тайной деятельности по части наступательной биологической войны.

Важнейшим мероприятием явилось создание в стране "мозгового центра" биологической войны - Межведомственного научно-технического совета (МНТС) по молекулярной биологии и молекулярной генетике, который был размещен прямо в Главмикробиопроме. Этот орган поначалу даже попытался на самом деле исполнять предназначенную ему роль по отношению к новой ("гражданской") организации по подготовке к наступательной биологической войне - секретнейшему научно-промышленному объединению "Биопрепарат" (п/я А-1063). Одной из основных функций МНТС, помимо руководства "Биопрепаратом", стала разработка научных программ, а также координация работ по созданию биологического оружия на новой научной основе, которые осуществлялись во всех привлеченных министерствах и ведомствах страны (минобороны, АН СССР, МЗ, МСХ и другие).

Досталась МНТС и сладкая задача делить между исполнителями работ редкую по тем временам вещь - валютные деньги, которые были выделены "сверху" в немалых количествах (10 млн долларов в год). На эти деньги академик Ю.А.Овчинников построил себе роскошное здание института в Москве, а Г.К.Скрябин оснастил свой микробиологический институт в Пущине [6]. Так прагматизм обернулся откровенным цинизмом. Бог им судья.

Поначалу председателем всесильного МНТС был определен вроде бы человек со стороны - директор Института вирусологии им.Д.И.Ивановского АМН В.М.Жданов, один из авторов письма в ЦК КПСС 1972 года. Его заместителем был назначен И.В.Домарадский, который возглавил специальный отдел, готовивший для МНТС нужные материалы. Ну а членами МНТС стали представители всех "заинтересованных" министерств и ведомств: генерал В.А.Лебединский - от минобороны СССР (военно-биологический центр Загорск-6), А.А.Складнев и С.И.Алиханян - от Главмикробиопрома, А.И.Бурназян - от минздрава СССР, академики Ю.А.Овчинников, Г.К.Скрябин, А.А.Баев - от АН СССР. На заседаниях МНТС присутствовали представители ЦК КПСС, ВПК и, конечно же, КГБ. Заседания вел обычно не В.М.Жданов, а В.Д.Беляев [6].

Отдел И.В.Домарадского действовал в качестве самостоятельного учреждения новой системы (п/я А-3092) и включал в основном военных, прикомандированных из 15-го управления Генштаба. Такой вот получился "гражданский" орган.

Разумеется, сам Межведомственный НТС функционировал в строго секретном порядке. А для маскировки всей этой секретной деятельности был создан другой Совет со сходным названием - Междуведомственный НТС по проблемам молекулярной биологии и молекулярной генетики при ГКНТ СССР и Президиуме АН СССР (руководитель - академик Ю.А.Овчинников). Этот совет был создан уже по открытому постановлению ЦК КПСС и СМ СССР 1974 года и даже пытался имитировать свое нахождение в центре событий.

Однако это был всего лишь начальный этап создания новой секретной системы биологической войны. Биологический генералитет из 15-го управления Генштаба не мог смириться с тем, что координаторами были не они, а другие.

И в процессе первой же реорганизации, осуществленной в 1975 году, позиции армии и ее лоббистов были резко усилены. МНТС возглавил уже не человек со стороны, а лично руководитель Главмикробиопрома В.Д.Беляев (один из активнейших создателей индустрии химического оружия и лауреат Ленинской премии за создании технологии промышленного выпуска ОВ нервно-паралитического действия зарина), соединив научные и организационные рычаги в одних руках. А вот в состав МНТС вошли руководители и военной, и гражданской систем подготовки к наступательной биологической войне - генералы Е.И.Смирнов (глава 15-го управления Генштаба) и В.И.Огарков (руководитель "Биопрепарата") [6].

Подчеркнем, что новая система подготовки к биологической войне считалась гражданской лишь формально - на самом деле ее всегда возглавляли армейские генералы (до 1982 года В.И.Огарков, до того работавший начальником военного института Свердловск-19; затем Ю.Т.Калинин) и работала она исключительно по заданиям армейского Генштаба и его 15-го управления. Причем регулировалось это с помощью простейшего и самого эффективного инструмента - финансирования. Для этого в Госплане СССР был создан специальный отдел с ни о чем не говорящим названием, который бесконтрольно управлял гигантскими деньгами биологической войны. Главой отдела был генерал-майор Р.Волков [10].

Ну а для обеспечения секретности система была вмонтирована в гражданское ведомство - Главмикробиопром - и стала его сердцевиной. Поначалу "Биопрепарат" и отдел И.В.Домарадского работали непосредственно в помещении Главмикробиопрома (ул.Лестева), однако к концу 1973 года они перебрались в отдельное здание на берегу Яузы - особняк дореволюционного винозаводчика П.Смирнова (Самокатная,4а) [6].

В 1981 году после смерти В.Д.Беляева на его посты в Главмикробиопроме и МНТС был назначен Р.С.Рычков - некомпетентный выходец из отдела химии ЦК КПСС, а после его снятия с должностей в 1984 году его сменил В.А.Быков - бывший директор известного обществу завода белково-витаминных концентратов в Киришах и секретарь горкома КПСС. Он успешно инициировал превращение Главмикробиопрома в Министерство микробиологической и медицинской промышленности (1985 год) [6,10]. Ю.Т.Калинин был одним из заместителей.

Проблема, над которой работала вся эта система, в секретных документах особой важности называлась "Ферменты" [6,10].

Таковы вехи создания новой - гражданской (параллельно армейской) - системы подготовки к наступательной биологической войне. К концу правления М.С.Горбачева мощная, непотопляемая империя, которая была сооружена за годы советской власти, выглядела достаточно внушительно, чтобы сильно напугать властные круги Запада, когда они (круги) смогли ознакомиться с ней достаточно подробно [5,10].

Хотя, на заинтересованный взгляд [6], эта система не оправдала ни надежд, ни колоссальных материальных вложений. Принципиальных научных результатов в области подготовки к биологической войне достигнуто так и не было, и вина за это лежала на бездарном руководстве, думавшем только о собственных амбициях. Укажем, однако, что бездарное армейское руководство уже без участие критика [6] достаточно солдафонскими методами, но все же добилось многого из запланированного [10].

Разумеется, власти новой России не заспешили с рассказами на эту тему к своим согражданам, ограничившись выпуском пропагандистских журналистских изделий [49-69].

Поэтому следует рассмотреть вотчину ВБК более подробно.


Назад Оглавление Вперед

Специальные проекты

ЭкоПраво - для Природы и людей

ЭкоПраво

Экорепортёр -
   Зелёные новости

Система добровольной сертификации

Система
   добровольной
   сертификации

Ярмарка
   экотехнологий

За биобезопасность

Общественные
   ресурсы
   образования

Информационные партнёры:

Forest.RU - Всё о российских лесах За биобезопасность

Цена Доставки груза из Китая в Россию.