Международный Социально-экологический Союз Международный Социально-экологический Союз
  О нас | История и Успехи | Миссия | Манифест

Сети МСоЭС

  Члены МСоЭС
  Как стать
  членом МСоЭС

Дела МСоЭС

  Программы МСоЭС
  Проекты и кампании
   членов МСоЭС

СоЭС-издат

  Новости МСоЭС
  "Экосводка"
  Газета "Берегиня"
  Журнал Вести СоЭС
  Библиотека
  Периодика МСоЭС

Предыдущий выпуск | Архив | Следующий выпуск

*******************************************************************
*  П Р О Б Л Е М Ы  Х И М И Ч Е С К О Й  Б Е З О П А С Н О С Т И  *
*******************************************************************
******       Х И М И Я * И * В О Й Н А       **********************
*******************************************************************
***                    Сообщение CHEM&WAR.726, 5 августа 2005 г. **
*******************************************************************
                                             Химическое разоружение


        ГОСУДАРСТВО СОБРАЛОСЬ ПОЖЕРТВОВАТЬ ЛЮДЬМИ. СЮЖЕТ 2


    ТЯГОМОТИНА С ГИГИЕНИЧЕСКИМИ СТАНДАРТАМИ
    Настало время понять, а что же работники санитарно-эпидемиологической
и экологической служб СССР/России? Те, кто должны устанавливать для людей,
по несчастью квартирующих по соседству с отравой, более или менее терпимые
нормы бытия, материализованные в официальные нормативы безопасности -
экологической и санитарно-гигиенической. И следить за их исполнением.
К сожалению, тут мы имеем дело даже не с драмой нашего общества, а с
трагедией. Дело в том, что советско-российские гигиенические стандарты - это
большая жреческая тайна, скрывающая очень многое, в том числе отсутствие у
соответствующих служб должного профессионализма и ответственности перед
людьми. И тайну эту лица, принимающие решения, берегли, как могли.
 Программа уничтожения химоружия 2001 года дает однозначное указание
на сей счет. В системе мероприятий она предусматривает, среди прочего, также
разработку "санитарно-гигиенических и экологических нормативов безопасности,
регламентирующих работы по  хранению и уничтожению химического оружия,
конверсии или уничтожению объектов по его производству".
    Смысл установления нормативов безопасности очевиден. Если они научно
обоснованы, их непревышение гарантирует "экологическую безопасность" для
всего живого в охраняемой зоне - сохранение генофонда человека, растений и
животных, трудоспособность населения, естественную продолжительность жизни
людей, нормальное воспроизводство и рациональное использование природных
ресурсов.  Непревышение норм гарантирует отсутствие отрицательного прямого
и опосредованного воздействий на здоровье человека и его потомство и на
санитарные условия жизни населения.
    У каждого вида нормативов сложилась, однако, своя судьба.
    Когда я спросил у важного чиновника из МПР В.В.Куценко, а что же это
такое "экологические нормативы безопасности", он ответил, что это сложный
вопрос. После чего замолчал со значением. Более определенных данных найти не
удалось. Так что вряд ли имеет смысл искать следы трудов МПР в этом
направлении, потому что таких норм не было и нет. А на практике скорее всего
дело сведется к сбору платежей за выбросы и сбросы объектов для прокорма
экологического чиновничества.
    Ну а с такими санитарно-гигиеническими стандартами, как предельно
допустимые концентрации (ПДК) ОВ и их ориентировочные безопасные уровни
воздействия (ОБУВ), случилась просто мыльная опера.
    Поначалу рядовые жители страны были не в курсе - ОВ, их производство,
а также соответствующие гигиенические стандарты относились к важнейшим
государственным секретам. Даже гражданам, обреченным жить по соседству с
химоружием, не полагалось ничего знать, в том числе о деятельности людей,
которые производят и хранят ОВ и устанавливают гигиенические нормативы.
 Сколь трагичны для людей последствия этой государственной спеси и,
скорее всего, государственной безответственности, проиллюстрируем на примере
иприта - ОВ, которое известно практически каждому. Выпуск иприта в СССР
начался в Москве в 1924 году, а потом продолжился во многих других городах,
причем безо всяких норм (и тем более безопасных технологий). С первых дней
Великой Отечественной войны выпуск иприта стал массовым, и за войну его
было произведено 76700 т (напомним, что Германия имела к концу той войны
25000 т серного иприта и 2000 т азотистого). А вот временный гигиенический
стандарт - ПДК паров иприта в воздухе рабочих помещений - 0,00002 мг/л
(2.10-5 мг/л, то есть 2.10-2 мг/м3) главная ГСИ СССР установила лишь 26
февраля 1945 года, то есть тогда, когда это производство было уже прекращено
за ненадобностью. Напомним, что в третьей фазе цеха N 4 на заводе в Чапаевске
в годы войны концентрация иприта в воздухе во время проверок доходила до
0,0017 мг/л, то есть превышала будущий временный стандарт 1945 года в 100 раз.
Ну а в 1990-х годах в узких кругах "специалистов" обращалась опять же
временная и никем не утвержденная норма - 0,0000002 мг/л. Итог таков: норма
1990-х годов содержания иприта в воздухе рабочих помещений в 10 000 раз более
строга, чем норма 1945 года и в 1 000 000 раз ниже фактических концентраций
иприта в цехе по его выпуску в Чапаевске. Таким образом, жизни тех людей,
кому выпало несчастье участвовать в изготовлении иприта в годы войны, были
сознательно загублены советским государством.
    А потом настал переломный 1989 год, и властям предстояло вести с
жителями Чапаевска открытое обсуждение вопросов экологической безопасности
будущего объекта по уничтожению химоружия. Однако, несмотря на выход
проблемы химоружия из подполья, в тот момент власти предпочли сохранять
гигиенические стандарты на ОВ, как и прежде, в тайне. Тем самым обрекались
на неприятие обществом все планируемые меры по обеспечению экологической
безопасности химического разоружения вообще и организации экологического
мониторинга в частности.
    Это стало особенно очевидным после возникновения нового государства -
Российской Федерации, когда требовалось канонизировать среди рядовых людей,
не относившихся к элите ВХК, то, что считалось нормой в старом советском
военно-химическо-медицинском подполье.
    Раскрытие действующих в стране секретных гигиенических стандартов по
уже несекретным ОВ было обещано генералом А.Д.Кунцевичем лишь во время
слушаний в Верховном Совете РСФСР в январе 1993 года - в тот момент
прямой вопрос требовал прямого ответа. Подчеркнем, что вопрос задавался через
много лет после передачи в США информации о советском химоружии и после
Чапаевского протеста. Однако и тогда рассекречивание не состоялось.
    Вопрос о гигиенических стандартах не мог не встать во время обсуждения
проблем обеспечения экологической безопасности при уничтожении химоружия
на межведомственной комиссии СБ РФ по экологической безопасности, которое
состоялось в декабре 1993 года. На том заседании был оглашен перечень
стандартов, которые в принципе должны существовать, хотя и без приведения
конкретных цифр. А в принятом решении было зафиксировано очевидное:
"До настоящего времени не разработан в полном объеме и не принят комплекс
критериев безопасности (предельно-допустимых концентраций) по токсичным
веществам, выделяющимся в процессе уничтожения химического оружия".
Другими словами, речь шла не только о самих ОВ, но и о токсичных продуктах
их превращения в объектах окружающей среды.
    Дальше начались игры под ковром. Вместо официального утверждения в
новом государстве гигиенических стандартов на ОВ - ПДК, ОБУВ, предельно
допустимых уровней (ПДУ) и др., оставшихся от прошлых времен другой страны,
обществу начали подсовывать неофициальные цифры, имевшие хождение в
секретно-медицинском подполье.
    Сами цифры, составлявшие перечень ПДК и ОБУВ, были обнародованы в
1994 году. Однако, даже через 5 лет после Чапаевского протеста набор норм и
стандартов, относящихся к работам с ОВ, появился не в официальном документе,
а в публикации в журнале, причем не от директора института, который занимался
этой проблемой, а от частного лица без указания его места работы. В той
статье было объявлено, что наши стандарты или сходны с американскими или
даже иногда более жесткие. Причем автор, делая вид, что сообщенные ею цифры
будто бы имеют признаки легитимности, не сомневается, что они не только
должны действовать в стране, но даже получить определенное развитие. Ну,
например, важно "активизировать работу по обоснованию стандартов
безопасности по всему перечню веществ и завершить ее до вступления
Конвенции в силу". Перечень был большой, а список будто бы уже официально
действующих стандартов, напротив, маленький.

    ОТКРОВЕНИЯ ТОКСИКОЛОГА В 1994 г.:
    "Как концептуальное понятие химическое разоружение, по своей сути,
означает гуманистическую систему мер по защите от угрозы химической войны
и сохранению здоровья населения. Именно поэтому первостепенное значение
уделяется вопросам обеспечения безопасности людей и защите окружающей
среды. "Система безопасности" включает в себя комплекс мер. Стержневой
основой "системы безопасности" являются санитарно-гигиенические нормативы
для разных сред обитания человека, обозначаемые как стандарты
безопасности".

    Тут неизбежны два комментария. Во-первых, важно было понять уровень
легитимности сообщенных в статье стандартов, то есть какими должностными
лицами и какими документами они были введены в обращение и имели ли они на
это право (речь идет о переносе норм секретного подполья "в люди", в нормы
открытого общества, где действуют совсем иные правила). И, во-вторых, тезис о
развитии базы гигиенических стандартов, безусловно, важен, однако запоздалый
гуманизм уже никак не мог облегчить жизнь десятков тысяч рабочих, которые
производили химоружие безо всяких норм, а также жителей населенных пунктов,
где это оружие выпускалось и хранилось (с неизбежными выбросами в объекты
окружающей среды). Он может помочь лишь заграничным контролерам, которые
с начала процесса химического разоружения будут часто наезжать в Россию
для проверки его хода и чье здоровье, безусловно, необходимо беречь.
Таким образом, даже после появления научной статьи оставался вопрос, а
что же с легитимностью сообщенных стандартов? И его задавали довольно часто.

    ИЗ ДЕБАТОВ В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЕ.
    Вопрос. "У вас есть в руках при оценке любой программы или концепции
тот перечень нормативов, допустим, ПДК, на все компоненты химических
веществ, которые могут воздействовать на человека?"
    Представитель Минприроды: "Что касается воздуха и воды, они есть.
Для почвы список ПДК вообще очень узкий. Ряд экологических нормативов нужно
будет разрабатывать. Здесь, конечно, спешить нельзя".
    Представитель Госкомсанэпиднадзора: "Сейчас проводим ревизию
нормативной базы. В ближайшее время мы сможем закончить ревизию и дать
оценку, какие ПДК могут быть утверждены, какие требуют доработки. Без
этого мы не сможем создать мониторинга, не сможем окончательно решить
вопрос с отводами участков под размещение объектов по уничтожению
химического оружия, а также вопрос гигиенической оценки предлагаемых
технологий".

    К сожалению, процитированная дискуссия марта 1994 года (уже в новом
органе законодательной власти) не привела к конкретным результатам - до
реального утверждения гигиенических стандартов главным государственным
санитарным врачом России оставалось еще долгих 9 лет. Просто представитель
госкомсанэпиднадзора скрыл от депутатов, а те и не стали интересоваться, что
пригласили они его напрасно и что он не имел права нормировать выбросы ОВ и
вести за всем этим надзор - начиная с 1969 года, этот надзор принадлежал не
санитарно-эпидемиологической службе Минздрава СССР, а Третьему главному
управлению при Минздраве СССР. В новую историческую эпоху это ведомство
переназвали в Медбиоэкстрем, но для санитарно-эпидемиологической службы
самого Минздрава при этом мало что изменилось. Попутно подчеркнем, что по
своему статусу ведомство тайных медицинских дел старалось держаться не
только поближе к денежным потокам, но и подальше от света рампы.
Следующее обсуждение в СБ РФ состоялось в 1995 году. И на нем вновь
возник вопрос о "необходимости норм ПДК для всех веществ, возникающих в
процессе уничтожения" химоружия. На этот раз решение было более конкретным
- все нормы должны были быть разработаны и утверждены до 1997 года.
Впрочем, и то решение также мало что изменило. Во всяком случае после
очередного обсуждения, состоявшегося в СБ РФ через шесть лет, в 2001 году,
в решении появилась следующая запись: "Временно действуют, но Минздравом
России пока не утверждены величины" одного из гигиенических нормативов для
атмосферного воздуха населенных мест.
    И в дальнейшем санэпиднадзор еще не скоро поднялся до ответственности
перед людьми, которые пострадали или могут пострадать от ОВ. Это особенно
видно в ретроспективной части, связанной с учетом и преодолением ущерба,
касающегося прошлого производства и хранения иприта и люизита. В частности,
указом президента РФ от 24 марта 1995 года было закреплено то, что премьер-
министр уже "постановил" (постановления от 30 декабря 1994 года и от 22
марта 1995 года) - медицинское обслуживание работников объектов прошлого
и нынешнего хранения и будущего уничтожения числе иприта и люизита и их
смесей было возложено вовсе не на службы госкомсанэпиднадзора, в институтах
которого осталась хоть какая-то информация о работе с людьми, пострадавшими
от СОВ, а было поручено учреждениям Медбиоэкстрема. Большой секрет этих
институтов секретной медицины заключается в том, что они не имели дела с
ипритом и люизитом (после 1968-1969 годов это было не актуально).
Все эти неприкрытые ведомственные дрязги окрасили в трагические тона
последующую работу по организации уничтожения химоружия и нанесли вред
интересам людей, проживающих возле складов химоружия. В результате дело
организации надзора за выбросами ОВ в процессе химического разоружения
по-существу оставалось ничейным почти 15 лет.
    Однако страна не могла по таким вздорным причинам остановить работы
по организации всего процесса химического разоружения. Особенно это касается
проектировщиков, время от времени выдававших на-гора проектные документы
(ТЭО и рабочие проекты), а также лиц, участвовавших в их государственной
экологической экспертизе.
    Приведем несколько примеров из практики тех лет.
    В мае 1996 года коллегия Минздравмедпрома констатировала как важное
достижение то, что Медбиоэкстремом будто бы "утверждены гигиенические
стандарты люизита (4 норматива), разработаны стандарты иприта и
вещества Vx (6 нормативов)", однако не указала ни про сроки их действия, ни
про то, что будет с процессом создания всей системы нормативов в дальнейшем.
В жизни все оказалось много сложнее. Летом 1997 года комиссия по
государственной экологической экспертизе проекта завода по уничтожению
иприта, люизита и их смесей в пос.Горный одна из первых столкнулась с
нелегитимностью использовавшихся на практике гигиенических стандартов по
ОВ. И была вынуждена заключить, что в "рассмотренном ТЭО отсутствуют
разрешения уполномоченных органов Минздрава РФ и ГСЭН на применение
использованных генеральным проектировщиком значений ПДК (ОБУВ) ОВ".
    В октябре-декабре 1999 года состоялась государственная экологическая
экспертиза документов по объекту по уничтожению химоружия в Щучьем. Так
вот, в заключительном документе было зафиксировано, что "стандарты
безопасности ОВ (зарина, зоман и VX) приняты по письму N 141 от 7.04.98 за
подписью директора НИИ гигиены, токсикологии и профпатологии Минздрава
РФ", а не были утверждены специальным на то уполномоченным органом
государства - санитарно-эпидемиологической службой Минздрава России.
    Следующая историческая эпоха отмечена тем же самым. Так, 6 марта 2001
года коллегия Минздрава России с гордостью констатировала, что
министерством будто бы "всего разработано 54 стандарта безопасности, 31 из
которых утверждены". А 5 марта закончила работу комиссия по
государственной экологической экспертизе ТЭО для объекта уничтожения
химоружия, размещаемого на складе Мирном (Марадыковском). Так вот, в ее
рамках общественная экологическая экспертиза указала на сомнительность
взятых при проектировании гигиенических стандартов. В ответ разработчики
прислали имеющиеся у них данные, оформленные в виде таблицы, и из той
таблицы однозначно следовало, что на момент переписки (февраль 2002 года) в
стране вообще отсутствовали ПДК на зарин, зоман и советский V-газ для воздуха
рабочей зоны. Что до ОБУВ для атмосферы населенных мест, то таблица лишь
упоминала о регистрации этих величин во времена СССР: зарина и зомана - в
1986 году, а V-газа - в 1990 году. Поскольку все три утверждающих записи
(в другом государстве, к тому же в секретном подполье) имели срок действия
только 3 года, все они давно потеряли ценность - во всяком случае к моменту
подписания Конвенции о запрещении химоружия. И тем более к моменту заседания
коллегии Минздрава России.
    Прежде, чем завершить этот раздел, напомним оптимистические строки из
уже цитировавшейся научной статьи 1994 года.

    ОТКРОВЕНИЯ ТОКСИКОЛОГА ОБРАЗЦА 1994 г.:
    "Надо активизировать работу по обоснованию стандартов безопасности
по всему перечню веществ и завершить ее до вступления Конвенции в силу. И
пока это не поймут политики , определяющие приоритеты внешнеполитической
деятельности России, и государственные деятели, распределяющие финансовые
ресурсы в стране, Россия не сможет приступить к уничтожению своих запасов
химического оружия".

    За 9 лет, прошедших с того времени, по существу не изменилось ничего,
если не считать, что Конвенция вступила в силу очень давно. Впрочем, сам
автор за эти годы очень приблизился к "государственным деятелям,
распределяющим финансовые ресурсы в стране". Можно сказать, уютно разместился
среди них. А гигиенических стандартов безопасности, которые бы не только
могли обеспечить экологическую безопасность процесса уничтожения ОВ, но и
были бы при этом легитимными, так и не появилось еще много лет.
    К декабрю 2002 года межведомственные медицинские дрязги приобрели
совсем уж непристойный характер. Стране было необходимо вести практические
работы по уничтожению ОВ и, соответственно, предстояла конкретная защита
людей от возможных выбросов ОВ в процессе уничтожения первых 400 т. Между
тем на тот момент страна так и не имела легитимных гигиенических стандартов
(даже не всех, а хотя бы основных) на ОВ как в воздухе рабочей зоны, так и в
атмосфере населенных мест. Соответственно, не могло быть и речи о научно
обоснованном экологическом мониторинге.
    Главный государственный санитарный врач РФ Г.Г.Онищенко утвердил
первый набор гигиенических стандартов на ОВ лишь 4 июня 2003 года, когда
первое обязательство России по уничтожению 400 т ОВ было уже выполнено.
После чего все эти нормативы были должным образом зарегистрированы и
официально опубликованы - для полной легитимности - в "Российской газете"
(табл.). К тому времени после Чапаевского протеста прошло целых 14 лет, а
после принятия закона "Об уничтожении химического оружия" - 7 лет. И все
это время было потрачено исключительно на подковерную мышиную возню -
сами цифры изменений не претерпели. Другими словами, многолетняя задержка
с официальным утверждением первого набора гигиенических стандартов на ОВ
была связана не с проверкой и доработкой, а исключительно с бюрократическими
играми.

                                                    Таблица
    ГИГИЕНИЧЕСКИЕ НОРМАТИВЫ, ВВЕДЕННЫЕ ГЛАВНЫМ ГОСУДАРСТВЕННЫМ
    САНИТАРНЫМ ВРАЧОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ С 30 ИЮНЯ 2003 ГОДА

Отравляющее                      Гигиенический норматив
вещество            ПДКр.з.,мг/м3  ОБУВ,мг/м3  ПДУт.о.,мг/дм2  ПДКв.в.,мг/л

Зарин               2.10-5         2.10-7      1.10-5          5.10-5
Зоман               1.10-5         1.10-7      1.10-6          5.10-6
Советский V-газ     5.10-6         5.10-8
Иприт                              2.10-6
Люизит              2.10-4         4.10-6

  Примечание:
  ПДКр.з. - предельно допустимая концентрация ОВ в воздухе рабочей зоны
объектов хранения и уничтожения химоружия;
  ОБУВ - ориентировочный безопасный уровень воздействия ОВ в атмосферном
воздухе населенных мест и ЗЗМ объектов хранения и уничтожения химоружия;
  ПДУт.о. - предельно допустимый уровень загрязнения ОВ технологического
оборудования на объектах хранения и уничтожения химоружия;
  ПДКв.в. - предельно допустимая концентрация в воде водных объектов
хозяйственно-питьевого и культурно-бытового водопользования в ЗЗМ объектов
хранения и уничтожения химоружия.

    Однако и после решения Г.Г.Онищенко не стоит обольщаться. Речь идет
только лишь об основных гигиенических стандартах - не о 54 и даже не о 31,
а всего лишь о 13. Да и то о тех из них, которые были сформулированы много
десятилетий назад ничего нового наша нынешняя санитарно-эпидемиологическая
служба создать не смогла.
    И тогда становится понятным, почему так долго никто не хотел делать
легитимным старый багаж секретной медицины - фактически она не была готова
к началу работ по ликвидации ОВ. Во всякому случае к работам с ипритом, для
которого до наших дней нет ПДКр.з. для воздуха рабочей зоны в момент его
уничтожения, ПДУт.о. для загрязненного ипритом оборудования и ПДКв.в. для
отравленных ипритом водоемов. А сейчас эти ПДК уже и не совсем нужны -
иприт, как объявлено официально, уничтожен (что является не совсем правдой).
Ясно, что до наших дней отсутствуют и очень многие иные нормативы (хотя
бы в нелигитимной форме) - те, без которых невозможен всесторонний контроль
ОВ как на рабочем месте в процессе уничтожения ОВ, так и в объектах
окружающей среды (воздухе, воде, почве и т.д.). Например, еще осенью 2003
года было констатировано отсутствие гигиенических стандартов (ПДК и ОБУВ)
"для нескольких специфических загрязнителей, образующихся при детоксикации
(в частности, для различных эфиров метилфосфоновой кислоты, тиодигликоля,
хлороксидиэтилсульфида и др.)".
    Остается сообщить о главном, то есть о том, что имеет прямое отношение
к нашему безответственному государству. Летом 2003 года самый главный
санитарный врач России Г.Г.Онищенко не утвердил норму для концентрации
иприта в воздухе рабочих помещений (таблица). Того самого иприта, с
помощью которого было выполнено первое международное обязательство по
ликвидации химоружия России еще до решения Г.Г.Онищенко. И тем не менее
истребление иприта в Горном было продолжено, разумеется под неусыпным
взором санитарных врачей рангом поменьше - тех, что получают зарплату в
Саратовской области. К ноябрю того же года жидкий иприт закончился, осталось
лишь около 70 т иприта, размазанного по стенкам цистерн и бочек. Ну а к концу
2005 года будет ликвидирован и этот остаток. Однако ПДК на содержание иприта
в воздухе рабочих помещений установлен к этому моменту не будет - этого
делать никто просто не собирается. А без норм и измерять нечего.
                 (Из неопубликованного)

**************************************************************
* Бюллетень выпускается Союзом "За химическую Безопасность"  *
*                       (http://www.seu.ru/members/ucs)      *
* Редактор и издатель Лев А.Федоров.   Бюллетени имеются на  *
* сайте:     http://www.seu.ru/members/ucs/chemwar           *
* **********************************                         *
* Адрес:  117292 Россия, Москва, ул.Профсоюзная, 8-2-83      *
* Тел.: (7-095)-129-05-96, E-mail: lefed@online.ru           *
**************************     Распространяется              *
* "UCS-PRESS" 2005 г.    *     по электронной почте          *
**************************************************************

Предыдущий выпуск | Архив | Следующий выпуск 404 Not Found

404 Not Found


nginx/1.12.2

Специальные проекты

ЭкоПраво - для Природы и людей

ЭкоПраво

Экорепортёр -
   Зелёные новости

Система добровольной сертификации

Система
   добровольной
   сертификации

Ярмарка
   экотехнологий

Экология и бизнес

Знай, что покупаешь

За биобезопасность

Общественные
   ресурсы
   образования

Информационные партнёры:

Forest.RU - Всё о российских лесах За биобезопасность Совет при Президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека Центр экстремальной журналистики

Обмен баннерами