Международный Социально-экологический Союз Международный Социально-экологический Союз
  О нас | История и Успехи | Миссия | Манифест

Сети МСоЭС

  Члены МСоЭС
  Как стать
  членом МСоЭС

Дела МСоЭС

  Программы МСоЭС
  Проекты и кампании
   членов МСоЭС

СоЭС-издат

  Новости МСоЭС
  "Экосводка"
  Газета "Берегиня"
  Журнал Вести СоЭС
  Библиотека
  Периодика МСоЭС

Предыдущий выпуск | Архив | Следующий выпуск

     ##################################################################
    ##########      ЭКОЛОГИЯ И ПРАВА ЧЕЛОВЕКА       ****************##
   #######**** ****************************************************##
  ####  Сообщение ECO-HR.1251, 31 декабря 2003 г. ****************##
 ##################################################################
                                                  Право на праздник


                       МЫСЛИ О НОВОГОДНЕЙ ЕЛОЧКЕ
                       [ Радио Свобода Экология, 29-12-03 ]

    Новогодняя елка - как символ новой жизни. Может ли она быть
искусственной?
    Ведущая Марина Катыс
 Марина Катыс: Скоро - Новый Год. А новогодняя ель символизирует начало
новой жизни, и в первую очередь это означает праздник, подарки и радость.
Трактовка дерева как символа жизни - традиция более древняя, чем
христианство. Задолго до того, как люди начали праздновать Рождество, жители
Древнего Египта в декабре, в самый короткий день года, приносили зеленые
пальмовые ветви в свои дома как символ победы жизни над смертью. Римляне в
зимний праздник Сатурналий украшали дома зелеными листьями в честь Бога
Земледелия. Жрецы-друиды вешали на дубовые ветки золотые яблоки во время
празднества зимнего солнцестояния.
    Первые наряженные рождественские елки появились именно в Германии -
торговля такими елками существовала в Эльзасе в 1521 году и в Латвии в
1510 году. Первое письменное упоминание о Рождественской елке также
относится к 16-му столетию. В немецком городе Страсбург зимой ели украшали
цветной бумагой, фруктами и конфетами. Постепенно эта традиция
распространилась по всей Европе.
    Популярность Рождественской елки быстро росла. В 1851 году - то есть
всего 150 лет назад - Марк Карр доставил в Нью-Йорк две воловьи упряжки,
груженные елками, и первым в Соединенных Штатах начал продавать новогодние
деревья в розницу.
    В современной России - если судить по результатам опросов общественного
мнения - около половины жителей готовы отказаться от приобретения живой
елки, а многие уже перешли на искусственные елочки.
    Об отношении россиян к символу Нового года - живой ели - я беседую с
кандидатом сельскохозяйственных наук, директором Лесной программы Всемирного
Союза охраны природы Виктором Тепляковым.
    Приближается Новый год, и, как всегда, начинается браконьерская рубка
елей вокруг больших городов, и вокруг малых городов тоже. Лесники пытаются
с этим бороться, но не всегда успешно. Почему люди так относятся к
окружающей природе?
 Виктор Тепляков: Трудный вопрос. Испокон веков считалось, что лесов в
России очень много и можно ими пользоваться до бесконечности. А что касается
крупных городов, то, конечно, это большая беда. Несмотря на то, что и
лесники очень много предпринимают мер, и милиция привлекается, и ГАИ, и
дорожно-патрульная служба, все, - но все рано, если спрос есть, то будет и
предложение. Здесь, наверное, и экономическая, и культурно-воспитательная
составляющие.
 Марина Катыс: В странах Европы вообще немыслим такой сюжет, что кто-то пошел
в лес и срубил елку, чтобы поставить у себя дома. Это ведь не только признак
культуры - это и организация службы охраны, и огромные штрафы. В России,
насколько я знаю, штраф за срубленную елку - это порядка 30 долларов (то
есть 900 рублей).
    Виктор Тепляков: Да, но если учесть, что на рынке елка стоит 100 рублей
метр, - штраф довольно большой. Одним из выходов может быть предложение на
рынке не елей, а, например, букетов из еловой лапки. Плюс много елей
поступает от рубок "ухода" - как промежуточное пользование лесом - и это
дает доход и лесникам, и в то же время позволяет хоть в какой-то степени
насытить рынок.
    Если человек не может на рынке найти то, что ему надо, естественно, он
пойдет в лес.
    Материальное положение не надо сбрасывать со счетов, потому что при не
такой большой средней зарплате платить 300-400 рублей за новогоднюю елку для
своих детей тоже не каждая семья позволит себе. Поэтому топор за пояс или
ножовку - и в лес близлежащий.
Даже рядовые посадки стоят, где-то в парках, - и стоит ель с отпиленной
макушкой. Вот это действительно преступление, вот за это надо и уголовную
ответственность вводить.
    Если брать зарубежные страны, там очень хорошо поставлен рынок. Я видел
во многих странах мира плантации елей, специально выращиваемых на продажу.
Вам нужна шаровидная ель - пожалуйста. Вам нужна четко пирамидальная -
пожалуйста. Вам нужна ярусная... То есть селекция направленная, направленный
уход, подкормки, обрезка - все говорит о том, что воспитана культура. И
естественно, человек, который поставил себе шаровидную ель в этом году или
пирамидальную, - на следующий год он не будет думать о том, чтобы поставить
какую-то неказистую елку. Он лучше где-то сэкономит и заплатит 150-200
долларов, чтобы купить то, что ему действительно нравится, то, что украсит
его дом.
 Марина Катыс: Я знаю, что в Германии очень сейчас получила большое развитие
такая тенденция, когда люди берут в аренду ель. Елку пересаживают в кадку,
на две-три недели она едет в город и живет в квартире. Потом владелец
возвращает ее обратно в лесничество - и она живет на природе. А на следующий
год он, как правило, просит ту же самую елку - уже постарше на год - к себе
в квартиру.
    Допустим, это дороже, чем просто срубить, а потом выкинуть, но, с другой
стороны, это имеет огромное воспитательное и эстетическое значение. В доме
живая елка, которая совершенно по-другому себя ведет, которая не осыпается,
с которой человека уже связывают какие-то отношения. Это конкретное дерево,
там они вешают специальные бирочки на дерево, чтобы было известно, что это
господина такого-то дерево и он на будущий год опять его попросит к себе на
Рождественские праздники.
    В принципе, в России тоже можно было бы ввести такое отношение к
Новогодним праздникам.
 Виктор Тепляков: Кто этим займется? Если бизнес не приносит дохода, то им
никто заниматься не будет.
    С точки зрения воспитания вы абсолютно правы, здесь должно быть
воспитание. У нас давным-давно дома ель не наряжают. Мы просто идем в лес,
там подбираем 3-4 ветки. Поставили их в вазу, повесили 3-4 шара - и нарядно,
и создает атмосферу Нового года, и практически никакого ущерба. И я знаю
семьи, у которых за неделю, даже за 10 дней уже появляется этот зуд,
появляется вот эта лихорадка: скорее топор, скорее в лес пойти, выбрать,
какая получше... И убеждения, при всем моем старании, не действуют.
 Марина Катыс: Но ведь каждый год под Новый Год вырубаются миллионы елок по
всей стране, я имею в виду Россию. Потом эти миллионы палок выбрасываются на
помойку. При такой скорости потребления еловых деревьев они же в принципе не
могут восстанавливаться. То есть это все равно ущерб, даже если
высаживаются, даже если с плантаций. Все равно при таких объемах вырубок это
неизбежно ведет к тому, что количество деревьев сокращается.
 Виктор Тепляков: Вопрос в том - где вырубается. Потому что, если брать
подмосковные леса - да, действительно, они вытоптаны, во многих местах уже
уничтожены, во многих местах и возобновления практически нет. Основная масса
елей на продажу поступает из северных областей в Москву. Естественно, при
обильном возобновлении елей ущерба как такового огромного нет.
 Марина Катыс: У вас дома нет живой ели на Новый Год, вы используете лапник.
Есть огромное количество людей (в частности и я), которые используют
искусственные елки. Постепенно со временем люди все-таки придут к тому, что
не надо рубить живые деревья, для того чтобы неделю или 10 дней дерево
постояло в квартире, а будут пользоваться или искусственной, или, может
быть, действительно лапником? Или все-таки человечество будет по-прежнему
требовать, чтобы на Новый Год была живая ель?
    Виктор Тепляков: Скорее всего, движение будет в сторону искусственных
елок при, естественно, надлежащем качестве и красоте. Хорошая искусственная
елка тоже стоит недешево. Чтобы она была пушистая, чтобы иголки были
красивые на ней, а не так - спиралью - скручены. И на следующий год, когда
из коробки ее вынимаешь - тряси не тряси, поправляй не поправляй - 5 лет
максимум искусственной елке и ее тоже надо выбрасывать.
   Марина Катыс: Между прочим, в Киргизии губернатор Ошской области еще два
года назад подписал распоряжение, согласно которому всем владельцам лесных
земель запрещено производить незаконную вырубку и реализацию хвойных
деревьев. Больше всего фактов вандализма отмечается в последние дни декабря,
когда для продажи в канун новогодних праздников вырубаются десятки тысяч
молодых деревьев. Эти виды хвойных деревьев трудно приживаются и растут
очень медленно.
    Но вернемся в Россию. Перед Новым Годом в стране ежегодно вырубается
несколько миллионов деревьев. Вот что говорит по этому поводу руководитель
Лесного проекта Гринпис Россия Алексей Ярошенко.
 Алексей Ярошенко: Да, действительно, в Москве одной только каждый год
используется где-то полмиллиона елок. Но это если брать все настоящие елки,
которые либо ввозятся из-за рубежа, или заготавливаются в лесах, или
выращиваются специально.
    Сама по себе традиция использовать новогодние елки, она, может быть, не
столь плоха и не столь страшна для природы. Вопрос в том - как эти елки
получаются. В принципе, можно было бы выращивать необходимое количество елей
для того, чтобы обеспечивать москвичей декоративными деревьями на Новый Год.
Для этого нужна всего лишь сотня гектаров на всю Москву - и, в общем, такие
земли вполне можно было бы найти под линиями электропередач, на всевозможных
пустырях, то есть там, где невозможно выращивать лес.
 Марина Катыс: Но если это так просто, почему это не делается?
 Алексей Ярошенко: Наши лесники умеют выращивать ели, и выращивают, и опыт у
них достаточно большой. Но дело в том, что сейчас лесхозы не уверены в своем
будущем.
    Создание плантаций новогодних елей - это, в общем-то, вклад в будущее,
хоть и не очень далекое, то есть нужно 4-5 лет для того, чтобы вырастить из
стандартного сеянца двухлетнего новогоднюю ель. А лесхозы не уверены в своем
существовании. Вот как началась перестройка органов управления лесами три
года назад, так до сих пор никакой ясности нет, поэтому с каждым годом
количество выращиваемых новогодних елей под Москвой не увеличивается, а
наоборот, сокращается, потому что, действительно, лесники, лесничие не очень
хотят вкладывать силы в неизвестно что.
 Марина Катыс: Но если сокращаются посадки новогодних елей в пригородах, а
города, в принципе, растут, и Москва тоже увеличивается, население растет,
количество елей, которые граждане хотели бы поставить в квартирах,
увеличивается, - значит, этот дефицит компенсируется за счет незаконных
рубок?
 Алексей Ярошенко: Да, совершенно верно. Причем я бы сказал так, что здесь
есть как незаконные рубки просто гражданами для себя, так и бывают случаи,
когда лесхозы (то есть те, кто должен охранять леса) отводят в рубку те или
иные участки леса по принципу - есть ли там подрост елей, которые можно
использовать на продажу в качестве новогодних деревьев. Такое тоже бывает,
хотя, в общем-то, не столь массово.
    Для того чтобы снабжать Москву необходимым количеством таких вот
новогодних деревьев, достаточно где-то сотни гектаров на всю Москву.
Посадочный материал для таких плантаций тоже есть: подмосковные лесхозы
выращивают для целей лесовосстановления примерно 40 миллионов стандартных
сеянцев ели в год - во всяком случае, в десятки раз больше, чем нужно для
того, чтобы решить вопрос с выращиванием таких вот новогодних елей.
 Марина Катыс: В Западной Европе никаких лесхозов не существует - и
проблемы с новогодними деревьями с Рождественскими елями и соснами тоже
не существуют. Потому что налажен бизнес, есть плантации, выращиваются,
привозятся, привозятся даже в кадках. Может, не лесничие должны этим
заниматься, а должен этим заниматься средний бизнес, то есть брать эти земли
в аренду, высаживать, быть уверенным в своем будущем, потому что они не
лесхозы, им ничто не угрожает, и просто делать на этом деньги, как это
делается в других странах?
 Алексей Ярошенко: В принципе, так и должно, видимо, быть. Я думаю, что со
временем все к этому придет. Пока не складывается. Знаете, я, наверное, не
открою Америку, если скажу, что среднему и малому бизнесу в России
существовать не очень легко.
    Выращивание новогодних деревьев - дело технологически сложное. То есть
для того, чтобы за это браться, надо быть специалистом в этом деле, надо
знать как, надо иметь какую-то техническую базу. На данный момент все это
имеется у органов лесного хозяйства - пока проще всего было бы решить через
них этот вопрос. Конечно, в будущем не они должны этим заниматься, все-таки
каждому должно быть свое: лесная охрана должна охранять лес, лесная служба
в целом должна распоряжаться лесными ресурсами, а вот выращивать, скажем,
потребительские товары или выращивать новогодние деревья должны, в общем-то,
частные предприятия. Но пока этого у нас нет, и я не думаю, что в ближайшие
годы появится.
 Марина Катыс: Новогодние деревья, действительно, лучше выращивать на
специальных плантациях. Тем более что порой случаются вещи - казалось бы -
совершенно немыслимые. На днях из Украины пришло сообщение, что в этом году
в десятках домов города Ровно оказались новогодние елочки из лесов
Житомирской области, которая более других пострадала от катастрофы на
Чернобыльской АЭС 1986 года.
    Уже 17 лет в области запрещены сбор и продажа ягод и грибов, убитых на
охоте зверей рекомендуют сжигать, а ели в этих лесах не рубят. Но в
Житомирской области нашлись лесники, которые - по поддельным документам -
продали радиоактивные елочки как заготовленные в восточных областях Украины.
Теперь власти через постоянные объявления по телевидению пытаются
предупредить покупателей "чернобыльских елочек" об опасности.
Может быть, действительно, искусственные елки - это лучший выход из
положения?
    Мой следующий собеседник - эксперт Международного
Социально-Экологического Союза Алексей Григорьев.
    Новогодние праздники - это всегда елка в доме, по традиции. Насколько
эта традиция оправданна с экологической точки зрения?
 Алексей Григорьев: Тут очень проблема многоплановая. Синтетические елки -
это же одновременно и химия, это, соответственно, какие-то достаточно
вредные производства. Хорошо, если елка качественная, потому что вам могут
туда не очень хорошую синтетику засунуть - непонятно, что она испаряет.
Теперь, с точки зрения экологии. Дело в том, что в природе естественным
образом гибнет гораздо большее количество елок. Я не думаю, чтобы изъятие
новогоднее составляет заметную величину в целом, в среднем. У нас
действительно реально остро проблема стоит, когда елки рубят просто-напросто
в пригородных лесах и парках.
    Картина мерзкая. Сплошь и рядом рубят достаточно большие деревья, просто
сносят верхушку красивую - у нее охвоение мощнее, иногда еще и шишки. Иногда
попадают под топор или пилу редкие виды, вот голубые ели очень любят.
Посадили, долго растили, гордились; прошли праздники, пришли - ух бы, боже
мой, какой-то гад верхушки елок поспиливал.
    К сожалению, вот эта картина и проблема отнюдь не только России. Только
что, в декабре, в США полиция просто в озверении искала негодяев, которые
срубили 10 тысяч верхушек достаточно взрослых елок высотой около 5 метров.
Этот кусок леса потом планировали продать на доращивание целлюлозно-бумажной
компании, чтобы средства пошли на финансирование школы, но теперь эти
посадки утратили какую-либо экономическую ценность.
    Что у нас? У нас я не слышал о каких-то промышленных масштабах заготовки
новогодних елок. В основном это либо лица, имеющие проблемы с алкоголем,
лица без определенного места жительства: срубил, продал, напился - живем
дальше.
 Марина Катыс: Я неоднократно была в Германии на Рождественских елочных
базарах. Там продаются новогодние ели и сосны очень пушистые, очень ровные,
очень красивые, просто одна к одной, калиброванные. Если зайти на московские
елочные базары, то там продаются в основном не елки, а палки - какие-то
совершенно дистрофичные растения с малым количеством ветвей, неровные, с
одной стороны пышнее, с другой вообще веток нет.
    Почему, в чем проблема? Если выращивается дерево на продажу, почему
оно не выращивается в нормальных условиях, чтобы крона сформировалась
равномерно со всех сторон?
 Алексей Григорьев: Сейчас это первый опыт, когда наши лесники, наконец,
занялись этим бизнесом. То, что сейчас продается, было посажено лет 10-12
назад. Те елочные базары, о которых вы говорите, - это опыт иногда
нескольких поколений.
    И второй момент, что это частные производители - в Германии - и они
прекрасно знают, что такое конкуренция.
Ведь мы живем очень короткими промежутками времени. Кто сейчас думает о
качестве той продукции, которая получится через 10 лет?
 Марина Катыс: Да, но с другой стороны - странно России, стране, которая
обладает самыми большими естественными запасами леса, привозить новогодние
деревья из Дании - маленькой страны, где естественного леса практически нет.
Вот то, что вы говорите о неустойчивости и непонятности государственной
политики в области лесопользования... Вот совсем недавние события, когда
Министерство природных ресурсов разослало заповедникам и национальным паркам
телеграмму с уведомлением дирекций этих организаций, что больше в их услугах
не нуждаются и существование их нецелесообразно,- надо сказать, что это всех
повергло в состояние, мягко говоря, недоумения. Вообще, как такое могло
случиться и что за этим стоит?
 Алексей Григорьев: Потом прошло официальное заявление, что, да,
заповедниками и национальными парками у нас заведует совсем другой
замминистра. К сожалению, очередной пример, когда в министерстве правая рука
не знает, что делает левая.
 Марина Катыс: Но ведь, во-первых, речь идет, насколько я помню, о судьбе
135 национальных парков и заповедников. Это не один и не два, это все-таки
национальное достояние огромного государства - национальные парки.
Во-вторых, Министерство природных ресурсов - это, прошу прощения, не
районная баня, где завхоз может независимо от директора бани принимать
решения, сколько ему шаек нужно. Это совершенно другой масштаб решений.
Как такой документ министерства может быть разослан - и росчерком пера
один человек ликвидирует 135 национальных парков в стране, то есть все?
 Алексей Григорьев: Глядя на некоторые события в Министерстве, я боюсь, что
порядка в бане районной гораздо больше, чем в министерстве. И нормальный
банщик гораздо лучше представляет, сколько и каких шаек ему нужно.
Если до этого мы критиковали и Федеральную службу Лесного хозяйства, и
Госкомэкологию, что они были вялые, квелые, - ну, хоть они немножко
соображали, чем занимаются. Видимо, это государственное веяние - ставить на
заведование природными ресурсами людей, которые в этом принципиально не
разбираются. На эту тему уже говорилось сотни раз.
    Единственное, национальным паркам, заповедникам надо готовиться к
самозащите. Надо делать ассоциации, надо не бояться называть вещи своими
именами, что руководство министерства в очередной раз продемонстрировало
свою полнейшую профессиональную несостоятельность, непригодность и
вредность. Некоторые из директоров заповедников очень резко высказались на
эту тему публично - это профессионалы, это люди, которые положили жизнь на
создание, развитие, поддержание существования этой сети.
 Марина Катыс: Но надо сказать, что на этом Министерство природных ресурсов
не остановилось. Тему продолжает руководитель Лесного проекта Гринпис Россия
Алексей Ярошенко.
 Алексей Ярошенко: Через 10 дней-15 декабря - был издан приказ о внесении
изменений в штатное расписание заповедников и национальных парков, которым
создается совершенно неудобоваримая структура, когда у каждого руководителя
нацпарка или заповедникам создается 5-6 заместителей, каждый из которых
фактически назначается соответствующим подразделением министерства. То
есть получается не то что двоевластие в заповеднике, а пятивластие или
шестивластие. То есть получается, что руководитель заповедника, директор,
или директор национального парка теперь отвечает за все по-прежнему, но
влиять на работу своей организации может с трудом.
    Более того, я скажу, что и на этом министерство, в общем-то, не
останавливается. Сейчас готовится проект нового Лесного кодекса. Несмотря на
то, что в старый внесены поправки, готовится проект нового. Он пока еще не
внесен в Думу, он даже не согласован еще внутри правительства, но вот
последний вариант его мы получили через наших сторонников в
правительственных структурах.
    Я не знаю, я лично ужаснулся увиденному. Во-первых, документ просто
подготовлен явно непрофессиональным человеком, то есть человеком, который
плохо себе представляет, как устроено лесное хозяйство, как устроена система
управлениями лесами, какие у нас ресурсы есть в стране, как их можно
использовать. Проект предусматривает возможность приватизации лесов для
ведения заготовки древесины.
    Там есть некоторые ограничения - это примерно 10 процентов от площади
лесов, - значит, 90 процентов могут быть приватизированы. Но вопрос в том,
как они могут быть приватизированы. Никаких, в общем-то, ограничений нет.
Единственное, что написано в проекте, что они приватизируются на основе
договора купли-продажи (то есть это продажа, а не раздача), но как
определяется цена, как определяется порядок хозяйствования, за что отвечает
потенциальный собственник - ничего этого нет. То есть, в принципе, мы имеем
дело с аналогом той приватизации, которая у нас происходила 7, 8, 10 лет
тому назад - приватизации промышленных предприятий.
    Приведет ли это к улучшению экологического состояния лесов, социальной
ситуации? Здесь можно сказать однозначно - нет. Приведет ли это к более
эффективному использованию лесных ресурсов? Нет, конечно, не приведет,
потому что вместо улучшения экономической ситуации мы получим очередной
передел лесов.
    Что больше всего шокирует в нашем Министерстве природных ресурсов -
это, конечно, непрофессионализм высшего руководящего состава.
 Марина Катыс: Похоже, что в России судьба стройной и зеленой елочки из
детской песенки складывается не лучшим образом. Будет ли принят новый -
очередной - Лесной кодекс и будет ли разрешена приватизация лесов - об этом
мы поговорим уже в следующем году.
          http://www.svoboda.org/programs/ECO/2003/eco.122903.asp




*****************************************************************
* Бюллетень выпускается Союзом "За химическую Безопасность"     *
* (http://www.seu.ru/members/ucs)                               *
*   Редактор и издатель Лев А.Федоров                           *
*   Все бюллетени имеются на сайтах: www.index.org.ru/eco       *
*                  и http://www.seu.ru/members/ucs/eco-hr       *
* ***********************************                           *
*   Адрес:  117292 Москва, ул.Профсоюзная, 8-2-83               *
*   Тел: (7-095)-129-05-96, E-mail: lefed@online.ru             *
**************************          Распространяется только     *
* "UCS-PRESS" 2003 г.    *          по электронной почте        *
*****************************************************************

Предыдущий выпуск | Архив | Следующий выпуск

404 Not Found

404 Not Found


nginx/1.12.0

Специальные проекты

ЭкоПраво - для Природы и людей

ЭкоПраво

Экорепортёр -
   Зелёные новости

Система добровольной сертификации

Система
   добровольной
   сертификации

Ярмарка
   экотехнологий

Экология и бизнес

Знай, что покупаешь

За биобезопасность

Общественные
   ресурсы
   образования

Информационные партнёры:

Forest.RU - Всё о российских лесах За биобезопасность Совет при Президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека Центр экстремальной журналистики

Обмен баннерами