Международный Социально-экологический Союз Международный Социально-экологический Союз
  О нас | История и Успехи | Миссия | Манифест

Сети МСоЭС

  Члены МСоЭС
  Как стать
  членом МСоЭС

Дела МСоЭС

  Программы МСоЭС
  Проекты и кампании
   членов МСоЭС

СоЭС-издат

  Новости МСоЭС
  "Экосводка"
  Газета "Берегиня"
  Журнал Вести СоЭС
  Библиотека
  Периодика МСоЭС

Предыдущий выпуск | Архив | Следующий выпуск

     ##################################################################
    ##########      ЭКОЛОГИЯ И ПРАВА ЧЕЛОВЕКА       ****************##
   #######**** ****************************************************##
  ####    Сообщение ECO-HR.1252, 1 января 2004 г. ****************##
 ##################################################################
                                                  Право на праздник


   ХОРОШИЕ ЛЮДИ В РОССИИ НЕ ПЕРЕВЕЛИСЬ. ДАЖЕ СРЕДИ ДЕПУТАТОВ


    ДВА ПИДЖАКА НА ОДНИХ ЖЕНСКИХ ПЛЕЧАХ
    Маленькая женщина - это в России совсем не то же самое, что
маленький человек. Ее можно занести в Книгу рекордов Гиннесса как
бескорыстного российского депутата
                      *   *   *
   Она вошла, сняла плащ и оказалась в строгом шерстяном костюме.
 - Можно, я разденусь?
 - Да, конечно. - Она сняла пиджак, юбку - под ними оказался еще один
шерстяной костюм. Улыбнулась: - Это чтобы чемодан был не тяжелый.
    Она приехала в Москву в плацкартном вагоне. Приехала на съезд. Депутат.
Были деньги и на купейный. Постеснялась. В 75 лет в любом вагоне ехать двое
суток тяжело. Но надо. Надо донести местные проблемы до Кремля, рассказать,
что у них, на Урале, творится. Хотя местный министр, который утвердил ее в
списке, взял с нее слово - никаких критических выступлений. <Ладно-ладно,
мне лишь бы поприсутствовать, послушать, может, вопрос какой задать...>.
    И вот Москва. Всероссийский съезд по охране природы. Чиновники,
чиновники... Вместо тех, кто природу охраняет, - те, кто ею пользуется.
Обычная государственная профанация. Подмена понятий. И заливные языки, то
есть речи.
    В общем, слово, данное местному министру, она не сдержала. А вернее,
не выдержала. Выступила. А иначе как? Рассказала, что, когда местные
контролирующие органы начинают принимать меры в соответствии с должностными
инструкциями, на них оказывается давление. Любой инспектор боится замечать
нарушения, чтобы не лишиться рабочего места. Рассказала, что в местных СМИ
критическая информация не проходит, что пресса пишет только о проведенных
субботниках и посаженных деревьях.
    И вдруг замминистра природных ресурсов стал ее отчитывать. Что это вы,
мол, такое нам рассказываете! Я тут был, говорит, у вас недавно, встречался
с вашим местным руководством - все у вас там хорошо.
    К хамству подобного рода она привыкла. И знает, как на него отвечать.
Значит, он больше нее в курсе, что происходит в ее регионе? Хорошо. Тогда
пусть ответит ей, почему у них незаконно строят огромное водохранилище и
новый ядовитый завод. Не смог. Не ответил. Об этом он, видите ли, ничего не
знает.
    А потом на съезде появился представитель президента: постоянно смотрел
на часы, говорил, что торопится, что у него очень мало времени... Она опять
не выдержала. <Зачем вы сюда пришли? - спросила она его. - Мы приехали со
всей России на народные деньги, а вам некогда!>.
    Больше он не торопился. Она еще хотела самому министру Артюхову задать
очень важный вопрос. Но путь преградили молодцы в штатском. Она протянула
им руки: <Ну, наденьте на меня наручники, если я похожа на террориста,
только дайте спросить>. Не дали.
    Тогда она спросила у артюховского зама: <Почему вы позволяете нашему
региону нарушать федеральные законы?>.
 - Вы что, хотите, чтобы вторая Чечня была?! - возмутился зам.
 - Молодой человек! Я всю жизнь прожила под лозунгом <Лишь бы не было
войны>, которым прикрывались власть имущие бездельники. Теперь вы придумали
новый: <Лишь бы не было Чечни>. Вы плохо знаете историю: Урал - это не Кавказ.
    22 июня все мужчины их семьи записались добровольцами, собрались и
ушли. Все четверо. Отец Игнат, у которого уже было 8 лет окопного стажа, и
три брата: Георгий, Александр, Иннокентий.
    Как они выжили, мать и четыре девчонки-школьницы? <Ее Величество
Картошка!> - так и отвечает. Хлеба-то не было почти. Стояли с младшей
сестренкой в очереди всю ночь, в сорокаградусный мороз, и не всегда
получали. И вдруг из глухого сибирского городка она попала в Иркутск. Идет
война, а тут слет отличников. Огромный светлый зал и полуголодные дети
хором кричат: <Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!>. Теперь
она относится к этому иронично. Тогда, конечно, все это вместе не
связывала.
    Ей хотелось хоть чем-нибудь помочь фронту. Никто не заставлял - сама
бегала по дворам, собирала бутылки для зажигательной смеси. Но главное -
нужно было хорошо учиться.
    Особенно помнит учителя математики. Леонтий Кондратьевич. Бывший
дворянин. Голодный он был очень. В рваном пиджаке ходил. Как он ее ругал,
когда у нее с математикой не получалось: <Ты помни, как твой брат хорошо
учился!>
    Еще бы она не помнила. Он для нее был главный пример. Кеша тогда уже
погиб. Семнадцатилетний лейтенант, командир танкового взвода. Погиб
геройски, в первую зиму. Потом эту школу, в которой все они учились,
назвали его именем, поставили памятник.
    В первую послевоенную зиму условия были хуже, чем в военные годы.
Общежитие Томского политехнического разместили в здании бывшей царской
тюрьмы. Толстые каменные стены, палаты на 20-30 человек, минусовая
температура. Спали в валенках, шубах - все равно не спасало от сибирского
холода. И снова голод. 300 граммов хлеба в день.
    На вторую зиму она заболела. Ноги страшно отекли, сердце выпрыгивало
из груди, не могла дышать, не могла ходить. Собрала вещи и поехала домой.
Билетов не было, ехала между вагонами. Приезжает, а ей: беги в школу, тебе
золотую медаль прислали! (В 45-м до них медали не дошли.)
    Когда умер Сталин, плакала вместе со всеми. В этот же год у нее родился
сын. <Даст тебе силы, дорогу укажет Сталин своею рукой: Спи, мой воробышек> -
пела она колыбельную сыну. В этом же году и <прозрела>, как она выражается.
К ним на завод приехали на практику студенты из Томска, с ними - руководитель.
У этой женщины в сталинских лагерях сидели родители, и она рассказала ей,
каких людей он уничтожал, кто такие политические заключенные и как они
праздновали его смерть. Ей хватило пяти минут - кумир рухнул.
   Когда у нее истек комсомольский возраст, она пошла в партком к секретарю -
вступать в партию. А секретарь удивился: <Ты что, считаешь себя достойной?>.
Это он на мужа ее намекал. На самого святого для нее человека, который почти
ничего не рассказывал ей о том, что пережил, - слишком это было страшно.
У которого от осколка через всю грудь шел страшный шрам. Который весил 38
килограммов, когда его освободили из немецкого лагеря. В общем, в партию
она не вступила.
    И еще один эпизод, из 70-х. Тогда собрали всех заводчан, митинг устроили.
Замсекретаря горкома по идеологии рассказал с трибуны, какой Сахаров плохой.
Долго заливался. Кто такой Сахаров, она, естественно, не знала. Но опять не
выдержала. Взяла слово и спрашивает: <А где это письмо-то его крамольное?
Дайте прочесть. Может, мы его иначе поймем>. Не дали, конечно. И
проголосовали тут же и единогласно. Она одна руку не подняла.
    То письмо Сахарова она потом, конечно, прочитала. Да и все остальное.
Сахаров для нее - эталон человека. Он - Совесть. И больше таких нет.
    Когда муж умер, ей было всего 42. Выучила детей, вышла на пенсию и...
Началось все с Вернадского. Потом были другие книги. И вот почти в 60 лет
она кардинально изменила свое мировоззрение. Из разрушителя по определению
(как любой технарь да еще строитель заводов, живущий такими задачами, как
<взять милости от природы>) она вдруг превратилась в эколога.
    А потом ее выбрали депутатом горсовета. Так проблемы решать все-таки
проще. Не только экологические.
    Сейчас у нее заканчивается уже третий депутатский срок. Похвастаться
есть чем.
    Был в черте города асфальтобетонный завод. Все задыхались вокруг. И она
добилась - завод вывели за город. Добилась - легкое слово. На это ушли годы.
    Обратила однажды внимание, что очень много появилось в городе детей с
больной щитовидкой. Стала выяснять причины. И выяснила: раньше в продаже
была йодированная соль, но делали ее в Украине. После развала Союза соль,
естественно, исчезла. Что делать? Поехала в Москву, в Институт питания, там
посоветовали: или ждите, пока в России такую соль начнут выпускать, или
откройте на местном хлебозаводе линию йодированного хлеба. Добилась -
открыли.
     У крыльца детского санатория паслись свиньи, детей мыли из шланга в
жуткой антисанитарии, а лечебная вода из местных источников, ради которой
детей свозили сюда со всего региона, сутками хранилась в огромной железной
бочке, теряя все свои полезные свойства и приобретая вредные. Добилась:
санаторий закрыли на реконструкцию. И уже открыли вновь. Все сверкает.
    Отменили местный поезд с прицепными вагонами до Москвы. Региональные
чиновники подсчитали, что он им невыгоден. Несколько промышленных городов
оказались отрезанными от железной дороги. Именно тех городов, за счет
которых строится, кстати, бюджет региона. Опять добилась. На этот раз дошла
до самого федерального министра путей сообщения. Вернули поезд. И стоянку
увеличили с издевательских двух минут до двадцати, и время отправления с
глубокой ночи перенесли на вечер.
    И последнее достижение. Каждый день в течение двух лет она выбивала
для одной семьи квартиру. Ему на железной дороге отрезало ноги, и жить с
женой и ребенком в общежитии они больше не могли. И вот совсем недавно они
ее получили. Перед ее отъездом в Москву успели даже отпраздновать - все
вместе пили чай с тортом.
                           *   *   *
    После съезда я пригласила ее к нам в редакцию. Встретились напротив
метро, у Грибоедова. Она подошла к памятнику, посмотрела на годы жизни и
вздохнула: всего 39 лет. Ее любимый писатель: <Одно произведение - и ничего
больше не надо. <Служить бы рад...>. А прислуживаться - это вредит делу,
вредит многим...>.
    В редакции ей понравилось: <Молодежи много. Это хорошо, когда рядом
и корифеи, и молодые>.
    В отделе расследований спросила: <Это его кресло?>.
 - Да, садитесь.
 - Можно? - Она села в кресло Щекочихина, почему-то положила руки на колени
и замолчала. Потом вздохнула: - Расскажу, что сидела в его кресле... Любила
я его.... Всегда, как прочитаю, думаю: Господи, хоть бы его не забрали
никуда.
     ...Уезжала с тяжелым грузом. Звонила домой, просила встретить с
санками. Везла литературу. Надо читать, учиться, самосовершенствоваться.
    Торопилась уехать: <Я же депутат, надо отрабатывать>.
 - Много платят?
 - 1012 рублей.
    Дело все-таки не в деньгах. Она надеялась, что здесь, в Москве, можно
будет хоть как-то помочь решению местных проблем. Но съезд совсем для
другого устроили. Поэтому надо быстрее возвращаться. Там ее ждут. На
последнем приеме было очень много заявлений. У одной женщины сына убили. У
того землю отбирают. Кто-то самовольно газон заасфальтировал под
автостоянку: С чем только не приходят. Будет стараться помочь.
    В марте истекает ее третий депутатский срок. Будет ли баллотироваться
в четвертый раз? Она еще не решила. Колеблется. Наверное, нет. Почему?
Стесняется возраста?
 - Ну да. В марте мне уже 76 будет.
 - Может быть, боитесь проиграть?
 - Да, было бы неприятно. Надо уходить достойно.
    Но чувствуется все-таки, что не в этом причина: не в возрасте, не в
проигрыше. И она вдруг находит:
 - Тяжело это очень - предвыборная кампания.
 - А работа - не тяжело?!
 - Нет, работать не тяжело. У меня получается. Всегда есть результат. Но
работа у меня все равно будет. И без депутата.
                            *   *   *
     Судьба? Типичная, в принципе, судьба человека 28-го года рождения.
Дело не в судьбе. Человек она нетипичный - вот что.
    Один, из местных властей, бросил однажды про нее: <Мать Тереза
местного значения>. Это он так ерничал. Но при этом, кажется, выразился
очень точно.
    Она никогда ничего не боялась, ни подо что не подстраивалась.
Обостренное чувство справедливости - наверное, так это можно назвать.
    Власти ее ненавидят, но уважают. Обычные люди не понимают, зачем ей
это нужно. Все ищут какие-то корыстные цели. И не находят. Потому что их нет.
       P.S. Зовут ее Тамара Игнатьевна. Целую неделю я мучила ее расспросами,
фотографировала, открыто записывала на диктофон, а она так и не догадалась,
что я буду писать о ней. Думала, я интересуюсь проблемами ее региона
(Башкирии).
           Е.Гликман, "Новая газета", 9.12.2003 г.

*****************************************************************
* Бюллетень выпускается Союзом "За химическую Безопасность"     *
* (http://www.seu.ru/members/ucs)                               *
*   Редактор и издатель Лев А.Федоров                           *
*   Все бюллетени имеются на сайтах: www.index.org.ru/eco       *
*                  и http://www.seu.ru/members/ucs/eco-hr       *
* ***********************************                           *
*   Адрес:  117292 Москва, ул.Профсоюзная, 8-2-83               *
*   Тел: (7-095)-129-05-96, E-mail: lefed@online.ru             *
**************************          Распространяется только     *
* "UCS-PRESS" 2004 г.    *          по электронной почте        *
*****************************************************************

Предыдущий выпуск | Архив | Следующий выпуск

404 Not Found

404 Not Found


nginx/1.12.0

Специальные проекты

ЭкоПраво - для Природы и людей

ЭкоПраво

Экорепортёр -
   Зелёные новости

Система добровольной сертификации

Система
   добровольной
   сертификации

Ярмарка
   экотехнологий

Экология и бизнес

Знай, что покупаешь

За биобезопасность

Общественные
   ресурсы
   образования

Информационные партнёры:

Forest.RU - Всё о российских лесах За биобезопасность Совет при Президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека Центр экстремальной журналистики

Обмен баннерами